— Что касается меня, то я как-то не совсем уверен. А что, если этот сайт, где ты познакомилась с Джей-Джеем, теперь отслеживается? — Взглядом я даю понять Фрейе, что нам надо это обговорить.
Она вскидывает бровь, и я понимаю, что она хочет сказать, на что просит разрешения. И хотя мне это не нравится, я киваю.
«Что-то не так?» — молча спрашивает она.
«Возможно. Вначале нам надо это обсудить».
«Хорошо».
— Пожалуй, нам следует это немного обдумать, — говорю я вслух. — Что, если мы пока попробуем найти горючее?
11
ФРЕЙЯ
Уилф оказался прав насчет запасов бензина на базе, и даже знал, где держали ключи. Времени, чтобы все обследовать, у него хватало.
Кай отправляется за грузовиком, а мы поднимаем шлагбаум на въезде, чтобы он мог заехать на базу. Теперь, когда мы знаем, что с помощью камер слежения нас видят только Уилф с Эзрой, я могу наконец выйти на свежий воздух без своей кошмарной шляпы.
Вот только не понимаю, зачем мы вообще это делаем — наполняем канистры бензином для Ангуса. Мы нашли здесь то, что нам нужно: интернет, запасы еды и воды. Мы же не собираемся возвращать грузовик Ангусу? Может, Кай таким образом отвлекает нас от попытки установить контакт с другими выжившими… если это вообще возможно.
И еще я не понимаю, откуда у него эти сомнения. Ну да, ему всегда было как-то не по себе среди выживших той группы, хотя я точно знаю, что Патрик ему нравился, и он ему доверял.
Но ему не нравится быть другим.
А кому нравится?
Когда Кай заезжает в ворота, мы с Уилфом садимся к нему спереди, и Уилф показывает дорогу к насосной. Эзра вернулась в бункер, пробормотав что-то насчет того, что надо приготовить обед.
Электричество есть не на всей базе, только в бункере. Без него наполнение канистр идет медленно, то есть мы выкачиваем понемногу бензина и сливаем его в канистры. Уилфу это дело скоро наскучивает, и он идет побродить.
— Наконец-то одни, — говорит Кай, поднимая тяжелую канистру в кузов грузовика, а вместо нее берет еще одну пустую.
— Зачем мы это делаем? Ты же не думаешь, что мы повезем это им на ферму? Или эти запасы для нас?
— Мы не можем оставить их без горючего и без грузовика, поэтому да, его надо вернуть.
— А разве у нас нет более важных дел?
Он встречается со мной взглядом.
— И да, и нет.
— Гм. Сейчас самое время поговорить один на один, как ты хотел. Что тебя беспокоит, Кай?
— Много чего: положение в стране, моя семья — где она, то, что Эзра и Уилф, совсем еще дети, остались одни. Мы не можем оставить их здесь, но что нам делать?
— Это не нам решать, Кай. Посмотри, как прекрасно эти двое справлялись до сих пор. — Он поднимает брови, и я качаю головой. — Я не говорю, что мы не должны предложить помощь. Просто не удивляйся, если они от нее откажутся.
— Они ведь еще несовершеннолетние. Должны ли они решать, что им делать?
— Мир изменился.
— Мне ли этого не знать. Но то, что они выжившие, не означает, что им все под силу, и что они со всем справятся в одиночку.
— Я этого не говорила, но…
— Просто у меня такое чувство, что ты считаешь, будто выжившие гораздо выше всех остальных. Будто двенадцатилетний подросток может вдруг начать принимать взрослые решения.
— Я никогда не говорила ничего подобного! Но ты не знаешь, каково это, быть такими, как они. Как ты можешь знать, что для них лучше?
Повисает неловкая пауза.
— Послушай, Кай. Я действительно считаю, что лучшее, что мы можем для них сделать, это связать с группой Патрика или какой-то другой. Полагаю, как только они все хорошенько обдумают, то выберут именно такой вариант.
— А если Патрик и другие связаны с Мультиверсумом и Алексом?
— Мы ведь этого не знаем.
— Зато мы знаем, что есть какая-то таинственная группа в Шотландии, которая вышла с ними на связь и предложила прийти и присоединиться к ним.
— Шотландия большая.
— Выживших сколько? Один на пятьдесят тысяч или что-то вроде того? А население Шотландии какое? Сколько подобных групп там может быть?
Я хмурюсь.
— У меня плохо с математикой. Как бы то ни было, не считая Алекса, никто из встреченных нами в Мультиверсуме выжившим не был, поэтому их нельзя в полном смысле назвать группой.
— Но к ним присоединились Шэй, Елена и Беатрис. — Каю удается произнести их имена, не поморщившись, и, хотя разговор мне не нравится, я это замечаю, и меня это радует.
— Да, но это было уже после того, как Патрик с кем-то там связывался.
— Просто у меня на этот счет какое-то дурное предчувствие. Разве для Эзры и Уилфа нет других вариантов?