Все смещается и меняется: мы с Шэй? И с Чемберленом. Шэй плачет, Дженна там. Они на кровати, обнимают друг друга.
Кто-то кричит: «Уходите из дома!» в голове Дженны/моей. В голове Шэй тоже. Мы говорим Шэй, что Кай там, он идет.
Шэй встает, хватает на руки Чемберлена, выбегает из дома.
Видит бегущего к ней Кая.
И… что там падает с неба?
Я/Дженна накрываю/ет собой Шэй и Чемберлена за секунду до того, как взрывается бомба.
СВЕТ… ЗВУК… БОЛЬ
Крик бьется эхом в ушах, но уже не в воспоминании/сне.
Сердце колотится как сумасшедшее. Я открываю глаза и не сразу понимаю, кто кричит. Я сама? Но затем комната принимает свои обычные очертания.
Шэй сидит на полу рядом с Ионой.
Кричит Иона. И кричит от боли.
22
ШЭЙ
Я заслоняю Иону от боли, как могу, не теряя при этом концентрации внутри нее. Ее агония удваивается во мне: к действительной боли прибавляется боль оттого, что это ей больно.
И на этот раз я вижу, как все происходит — с самого начала.
Что бы ни вызывало болезнь — возможно, это некое темное свечение, остающееся от заболевших? — оно действует как катализатор, порождая повторяющиеся отрезки мусорных ДНК внутри нее: гены, которые в нормальном состоянии неактивны, включаются в работу и воспроизводятся снова и снова, пока клетка не наполняется копиями РНК. В то же время они преобразуются для производства нового протеина — того самого, который я уже находила раньше в умирающих клетках. Производящий протеин механизм инфицированной клетки берет верх, работает все быстрее и быстрее, и это напоминает каскад: несколько капель становятся водопадом. Процесс распространяется на весь организм, и ее клетки начинают умирать.
Но как это остановить? Я не могу. Еще одна неудача — и ее результат ужасен.
Я остаюсь в голове Ионы — иначе и быть не может — и намерена сделать все, что в моих силах. Знать бы только, что.
«Ты говорила, что можешь как-то помочь, так помоги!» — говорит она.
«Но я не знаю как».
Спазм мучительной боли сжимает ей внутренности, и я смягчаю его как могу. Боль немного ослабевает. «Подумай, что ты делала? Ты заболела. Как ты остановила болезнь в себе?»
«Я ничего не делала. Все произошло само собой».
Очередной спазм скручивает Иону, и на какое-то время мысли сворачиваются, потом снова возвращаются.
А я не могу забрать ее боль. Мне хочется убежать, спрятаться, остановиться. Но дело не только в физической боли. Я вспоминаю, как умирала мама, как я пыталась помочь ей, показать, как делить боль на части и прятать. У меня это получилось. Она не смогла.
Может, в этом что-то есть?
Еще одна волна боли накрывает Иону. Бесценные секунды потеряны.
«Иона, послушай меня. Мысленно посмотри на то, что я тебе покажу. Спрячь боль: убери ее в ящик и закрой его».
Я показываю ей, что имею в виду, и она визуализирует, стараясь делать, как я сказала.
«В ящик не помещается». Иона плачет.
«Значит, возьми что-то побольше: целый дом».
Еще один спазм. Я не знаю, как долго она это выдержит.
Я должна цепляться за надежду. Думай, Шэй. Я заболела, в точности как Иона, и этот неконтролируемый процесс, должно быть, происходил и во мне, как сейчас в Ионе. Почему же у меня он остановился? Если из-за тех дополнительных ДНК, которые есть у меня, то какова их функция?
Может быть, дело не только в том, чтобы спрятать боль, а еще и в том, чтобы было куда ее спрятать — не просто визуализация комнаты или здания, но реальное место.
Та темная тень — буфер или что-то там еще — внутри меня. Та, которую я ощущаю? Не в ней ли дело? Не для его ли кодировки нужна моя дополнительная ДНК?
Я не могу изменить ДНК Ионы, не могу передать ей свою, не могу создать ДНК из ничего внутри подруги.
Надо заглянуть в себя, присмотреться, выяснить, что могло возникнуть во мне самой.
«Иона? Ты сейчас немножко побудешь одна. Люблю тебя».
Я отпускаю Иону и заглядываю глубоко внутрь себя. Дальше, глубже того, куда я заходила раньше. Силюсь увидеть все яснее, но это попытка рассмотреть то, что нельзя увидеть.
Может быть, как в случае с аурой: видишь только тогда, когда не смотришь?
И теперь все становится яснее. Глубоко внутри меня некий темный щит. Это тот ящик, дом или любой другой физический символ, который прячет боль. И это то, что нужно Ионе.