- Да, разумеется, не беспокойтесь. Я всё сохраню в тайне. Могу я взглянуть на портрет?
Вера поднялась и подошла к столу, чтобы достать миниатюру. Бутлер тоже подошел к ней. Вера почувствовала касание его руки к своей кисти, когда она передавала миниатюру. Случайно задел или намеренно? Вера посмотрела в его глаза, смело встретив взгляд серых глаз, в которых мелькнули совершенно неуместные смешинки. Что за игру он затеял? Выражение его глаз изменилось. Сейчас они не смеялись, в них полыхал огонь. Веру окатило жаркой волной. Как давно никто не смотрел на неё так! Впервые за время траура она почувствовала себя женщиной, привлекательной и желанной. Бутлер взял её руку и коснулся губами раскрытой ладони.
- Что Вы позволяете себе?! Вы забываетесь, сударь! – воскликнула Вера.
- Прошу простить мою несдержанность, Вера Алексеевна. Но Вы так прекрасны … и так близко, - его вкрадчивый голос обволакивал, околдовывал. – Я люблю Вас!
- Да как Вы смеете, Иван Эрнестович! У меня траур! Имейте хоть каплю уважения к памяти моего покойного супруга!
- Вы совершенно правы, я забылся и повёл себя неучтиво. Прошу Вас, забудьте, что я сейчас сказал.
Вера была взволнованна до крайности. Легко сказать, забудьте! Ей были совершенно не нужны его душевные излияния. Но как, всё же, приятно осознавать, что ты ещё можешь пленить и вызвать чувство в сердце мужчины.
- Оставим это, - мягко сказала Вера, махнув рукой. – Иван Эрнестович, я хочу, чтобы Вы узнали всё о моих предках по отцовской линии вплоть до середины семнадцатого века, а также о семье барона, который владел этим поместьем до купца Чернова. Съездите в архивы, поднимите бумаги, церковные книги изучите. Я хочу узнать историю рода.
- Вера Алексеевна, должен предупредить, что дело это не быстрое. Я немедленно сделаю запросы во все инстанции, но ответа, как водится, придётся подождать, - ответил Бутлер, не сводя глаз с лица графини.
- Деньги, я полагаю, помогут ускорить решение многих вопросов, – усмехнулась Вера Алексеевна, уже придя в себя.
- Не стану более обременять Вас своим присутствием, - обречённо произнёс Бутлер, потупив взор.
Он выглядел таким смиренным и несчастным, что сердце Веры дрогнуло.
- Иван Эрнестович, дело не настолько спешное. Задержитесь немного. Я хотела просить Вас составить мне компанию при осмотре поместья. Вы располагаете временем?
- Я весь к вашим услугам! – его худощавое лицо озарила такая радостная улыбка, что Вера невольно улыбнулась в ответ.
- Тогда отправимся прямо сейчас!
***
Анфиса стояла у окна и задумчиво смотрела на улицу. На душе было тепло и радостно. До чего же приятным человеком оказался Иван Эрнестович! В нём не было ни спеси, ни высокомерия. Он смотрел на неё, как на равную по положению. И это было безумно приятно! Анфиса, которую злая судьба заставила служить горничной, уже привыкла считать себя человеком второго сорта. К ней обращались на «ты», называли по имени, могли накричать. А ей приходилось молча терпеть грубость и похотливые взгляды постояльцев доходного дома. У графини Аносовой к ней относились совсем иначе. Вера Алексеевна была доброй и внимательной, никогда не позволяла себе резкости и грубости. И всё же Анфиса чувствовала своё подневольное положение. Ей приходилось делать то, что хотела графиня, а не она сама. Она читала вслух те книги, которые выбирала Вера Алексеевна, вышивала те узоры, которые нравились графине. Одевалась и причёсывалась она тоже так, как советовала хозяйка. И даже есть ей приходилось то, что велела приготовить хозяйка, а не то, что любила она сама. Жизнь в усадьбе Аносовых была лёгкой, спокойной и сытой. Графиня положила приличное жалование, которое компаньонка откладывала на старость. И всё же Анфисе отчаянно хотелось вырваться на свободу. Единственный путь для этого она видела в замужестве.
Когда она увидела Ивана Эрнестовича в первый раз, сердце её ещё молчало. Он не был ни молод, ни красив. По сравнению с князем … её любимым … Бутлер казался низеньким и щупленьким. Сама Анфиса была женщиной высокой и крепкой. Рядом со своим князем она чувствовала себя маленькой и хрупкой, а рядом с управляющим казалась себе великаншей. Но так было на первых порах. А потом Анфиса, незаметно для себя, прониклась нежным чувством к этому доброму и уважительному пожилому мужчине. Он был таким обходительным и внимательным, что Анфиса рядом с ним забывала о своём положении в доме графини. Она чувствовала, что симпатична Бутлеру, что её общество приятно ему. Конечно, ни о какой любви и речи не было, но в их годы для счастливого союза хватило бы и дружеской привязанности. А там, кто знает …