Глава I. Интересные совпадения и внимательные взгляды однажды глухой ночью
Мне скучно, я не нуждаюсь в сладкой жизни,
Ты наглый, думаешь, отдам все свои сладости просто так?
Так смешно от твоей тупости.
Мне нужен пряничный человек, тот, который съест меня, которого съем я.
Он никогда не называет меня малышкой, а лишь
заставляет мое сердце истекать.
Но я рада этой роли, только так могу быть счастлива.
Только он нужен мне и никто из вас, парни, нет, не он.
Gingerbread Man
Melanie Martinez
«Береги себя, — говорят они нам вслед, — имя у тебя красивое»
Конечно, береги. Выживание в давно поехавшем мире требует огромных усилий, которые далеко не каждый смертный может предоставить. Неудивительно существование такого понятия, как «суицид» — страшное дело, порицаемое людьми и многими религиями. «Свести счеты с жизнью, наложить на себя руки, загнуться» — огромное количество разных понятий, приводящих к одному исходу.
Это, несомненно, ужасно. Ужасные способы, невыносимые обстоятельства, которые приводят к этому, а после еще — осуждение и неуместные вопросы, догадки, постоянные догадки, пустые доводы, вместо попыток помочь разобраться, справиться. Люди не приходят просто так, «помочь»…
Но кто приходит?
♡
— Я рад, что больше ни одного ни осталось, — большой палец ласково скользнул по молочной коже предплечья, которая в кое-то веки была чистой.
— Отстань. Я уже два года как лезвия не трогала, а ты все напоминаешь, — ответ звучит довольно грубым, но собеседник знает — мадам, с которой он ведёт диалог, лишь хочет казаться грубой и отстраненной, а потому использует столько дерзости и презрения в своей речи.
Наконец осмелюсь представить главную героиню сей захватывающей истории — наполовину охотник, наполовину жертва, сумеет обмануть в жизни, но будет после вас в учебе, сочетание хитрой и ловкой лисы и нелепого глупого кролика, трудный характер, как и у каждого человека, желание быть властной и грозной, но при этом принадлежать определенному, если вкратце — наполовину ангел, наполовину демон.
Она красивая… В мире вообще нет некрасивых людей, но есть слишком много некрасивых мнений. Также необоснованных комплексов и непонятных стандартов, к которым многие, почему-то, стремятся.
Не отвлекаться — средние волосы темнее каштана, которые немного волнились и были чуть неровными — постригала миледи себя сама. Карие глаза под стать цвету волос, будто корни крепкого древнего дерева, в ветвях которого тучами гнездятся птицы и различные лесные обитатели. На сливковой коже, немного пухлых щечках, на прямом носу и немного на скулах россыпью звезд располагались веснушки, которые придавали ей только больше красоты и нежности. Пухлые сухие губы, изнутри израненными вечными трещинами, но, если честно, привлекательно. Она часто, а точнее почти всегда прячет веснушки и остальную естественность под косметикой, впрочем, ничего удивительного, стрелки, брови, накрашенные длинные ресницы, — многие называют это «следить за собой». Одна деталь — она использует румяна не по назначению. Красит ими кончик носа, становясь большим котиком в глазах смотрящего. Милая. Но злая в словах, не позволит вам так просто приблизиться, сама не откроется и не придет мириться. Гордая, может, оттого часто и одинокая. Как по мне, обладать названным качеством намного лучше.
Обычная фигура, не высокая, не худая, не маленькая, не упитанная, — изящная белая шея с небольшими плечами и изумительными ключицами, небольшая грудь и тонкая талия, за ней широкие бедра, небо, лучший тип фигуры. Она постоянно пряталась в джинсах и огромных кофтах, желая казаться больше, но, правда, не всегда это получается.
И да, чуть не забыл — Мерелин, — имя нашей малышки.
Она и сейчас сидит в черных джинсах, черной футболке и бордовой, можно сказать, «волосатой» кофте и с загнутыми рукавами, сидит и режет парня рядом не щадящим взглядом с поднятыми домиком бровями, потому что собеседник ее немного достал, но она ни в коем случае не хочет, чтобы он перестал быть ее собеседником и ушел.
— Я просто рад, как твой друг, — он снова улыбнулся и наконец отпустил чужую руку.
— Друг… — усмехнувшись, она тихо повторила его последнее слово, а затем, стреляя хищными глазами, снова проявила грубость, — ты скорее придурок, от которого я все никак не могу отцепиться, не обессудь.
— Кто еще от кого не может отцепиться, детка, — Мер показала ему язык. — Вообще, малышам в люльку пора, мы тут с трех часов сидим. Тебя проводить до мамы за ручку?
Миледи положила локти на колени и повернулась к парню с легкой улыбкой, — она нашла новый ответ, только бы продолжать переговариваться. Ей нравилось спорить, она думала, что у нее довольно хорошо получается. «Друг» же обожал ее реакцию, ее доводы и попытки дерзить, от такого сочетания и симпатии, они, вероятно, сближались при каждом новом слове все сильнее, и сейчас, прятались от посторонних на окраине города в тихом и уединенном от остальных месте. Второй этаж гаража, что принадлежит матери Мер. Продолжаем ярую дискуссию: