— Ох, Нибрас, слухи не врут, — мужчина буквально выплыл из-за чужих силуэтов, что Мер вздрогнула от неожиданности, демон же, как и всегда, остается беспристрастным, — твоя заслуга — наша долгожданная встреча с воителями?
Мерелин не стала рассматривать незнакомца или вслушиваться в их диалог, она использовала возможность, когда ей дали еще немного времени на дозор — повернула голову вправо, медленно поднимаясь взглядом по гладким римским колоннам, которые соединены между собой не только структурой, но и цветочными венками и гирляндами, такое количество растений… Она жадно вдыхает, закрыв глаза, ощущая как в воздухе стоит аромат благоухающих цветов, свежести и немного алкоголя, и также смешенных духов; фруктовые со сладкими, многогранные с легкими, ягодными и приторные, есть и другие слабые оттенки, но идентифицировать их — пустая трата времени и сложное занятие. Малышка прижалась подбородком к правому плечу, наблюдая за происходящим позади — многие явно наслаждаются времяпровождением, кто-то встречается с ней взглядом, не задерживаясь, некоторые лица время от времени заливались зубастыми улыбками или сытым от алкоголя, вечера, оскалом, другие то и дело, как бы грубо не звучит, не закрывают рта, с таким рвением участвуя в дискуссии, будто от их высказываний зависит их жизнь. Девушка еще раз проходится уставшими глазами к недосягаемому потолку — белый свет рекой разливается по помещению, лаская каждый предмет и существо прикосновениями, ангел невольно зажимается, приподняв плечи — она чувствовала себя как на сцене, буквально ожидая как кто-нибудь из гостей вцепится в нее волчьими клыками от лютой ненависти или, наоборот, слабой жажды. Просто удивительно, как при таком количестве народа никто не умудрился задеть девушку, ненамеренно дотронуться до Мерелин подолом платья или неосторожно коснуться рукой с бокалом, целясь пройти вглубь толпы. Присутствующие ведь перемещаются, и иногда обходят ее — только что белокурая женщина проскользнула за спиной смертной, оставляя восхитительный шлейф ванили и ликера, что автоматически заставляет невинную обернуться и провожать названную взглядом, как верный кавалер. Ее красное платье скользило по натертой до отзеркаливания плите, пока не остановилось в нескольких метрах от Мер, ибо его хозяйка столкнулась с, похоже, ее спутником на вечер — ребенок мягко поднимет взгляд по алому подолу к белым плечам — и тут же сжимается всем телом, мужчина заметил внимание, выставив черные острые челюсти, как медали, укладывая красный язык между зубными лезвиями.
Когда ангела окликнули, тот резко вылез из наблюдения и повернулся к беседующим, но те, будто пошутив, удерживают внимание исключительно друг на друге. Показалось? Забыть? Но голос слишком известен для смертной. Малышка всмотрелась в танцующую толпу, что находится дальше остальных от нее, как девушки легко, но при этом плавно и маняще двигаются, как ткань их одежд волнами мнется от движений, и как мужчины удерживают спутниц, перемещая руки по телу, талии, плечам, как они улыбаются в ответ на прикосновения — и как Мерелин хочется отпустить демона и его собеседника, покинуть их и тихо ускользнуть на второй этаж и спрятаться в какой-нибудь компании с алкоголем и сплетнями. Вряд ли демоны будут рады бойкой смертной в разговоре, вряд ли «господин» отпустит ей хоть на мгновение.
Сжала губы, слегка надувая щеки — ребенок, посмотрела в ноги, посмотрела наверх, пока не врезалась глазами в того, кто посмел остановить их, задержать: взрослый мужчина с сединой и козьей бородкой, не страшный, но и не ходячее соблазнение, вроде в костюме и с улыбкой, а вроде такой противный, до тошноты, словно ждет момента, когда сможет с некой ненасытностью воткнуть нож кому-нибудь в бок. И повертеть им. Лицо его было будто вытянутым и ямчатым — впалые щеки, глубокие веки, выходящие скулы и ровный нос, рот его казался чрезмерно большим, когда расползался в усмешке. Его карие глаза есть две черные точки на всем лице — седина его нигде не становилась настолько темно-серой, чтобы мочь отвлечь внимание от яркого взгляда.
Девушка осматривала его всего несколько мгновений, но он как по удару ощутив на себе слежку, устанавливает зрительный контакт — равно перевел глаза на смертную, вовсе выходя из беседы с давним другом. Теперь, его темный острый взгляд вцепился в смертную как в отместку, даже при попытке немного зайти за спину владельца и опустив глаза — ублюдок впился капканом и не стал отвлекаться от ангела на голос доброго товарища.