— Девственница? — высказывается безвкусно и незаинтересованно, словно задал вопрос ради приличия, — давно ли?
— Воительница, не переубеждай меня.
Странно, ведут себя так, будто каждый ненавидит своего собеседника, но держат лицо и продолжают поддерживать диалог ради забавы, вероятно, материальной поддержки, имитируя довольно крепкие отношения союзников. Крепкие мужские отношения, мило.
— Нибрас, вас убежденных около полусотни, и каждый притащил за собой смертную шлюху, называя ее будущим пожирателем, — каждое слово незнакомца, как эффект от вскрытой язвы, будто на его языке образовался гниющий волдырь, и ничем, кроме желчи, тот говорить не может.
— Не называй её так, — прикрыл глаза, как от головной боли, — куртизанки приносят доход, не чистая, но польза…
Мерелин до скрипа сжала челюсти и сглотнула, ее как в ванну со льдом окунули — сначала неизвестный демон назвал ее не самым приятным словом, так владелец, поддакивая ему как шестерка, облил ее грязью ещё больше. В голове скрипуче раздаётся — так и будешь терпеть, такова твоя участь, — пальцы ее распустились и покидают локоть мучителя. Столько времени прошло, и вот, наконец, ангел заметил — выродок не станет ее жалеть, а долго при таком отношении смертная не сможет, загнётся, там и погибнет.
— Оу, нет, — вернулся в реальность, постукивая указательным по подбородку, — слезы дома пустишь, сейчас, — осматривает что-то за плечами Мер, — держи лицо. Не вынуждай меня напоминать тебе.
Но долю момента моего ребенка вынули из ванны со льдом и сдуру бросили в кипяток, у Мерелин праздничными салютами вспыхивают воспоминания о том, кто украл ее, о натуре своего похитителя, о том, что он творил. Сознание ее будто пребывает в желеобразной форме, завороженное неким восхищением и надеждой — нечистый спас ее из лап клана, увел от плохих персон, раны залечил и предложил невыгодную для себя сделку. Да только, думать следует наперед — сам сказал, что заставит ее выговорить разрешение на утехи, доведёт её до состояния, при котором человек будет вне себя от счастья, если ему предложить кровь для утоления жажды или давно почившие продукты в качестве пищи, смотря, чем мучить: пыточными сооружениями, голодом и жаждой или зверскими регулярными побоями. Проклятый ведет игру, для него жизни есть развлечения, и прекращать подобное он не намерен, лишь бы ангел не плакал — полагаю, это тоже своеобразная форма психологической пытки, доводить подопытного до грани жестокостью и презрениями, но моментами становится чертовски мягким и заботливым, дарить надежду на сочувствие, а затем убивать ее, убивая сознание и делая из своего мученика мешок с костями и мышцами, подчиняющимся любому вашему слову. Хорошую тактику выбрал выродок, но, вопрос не в грехах демона и его пагубных для смертной намерениях, а в том, станет ли она терпеть и, подчиняясь, сломит себя?
— Вы тако-ой уебок, — удрученно отвернув глаза, она отмахнулась от его руки, как от причины её мучительной усталости.
Он ей и является. Ожидала увидеть презрение — но Мер рассмотрела в его глазах лишь усмешку, и тут же, словно дотронувшись нежной плотью руки до вулканической лавы, развернулась в противоположную сторону и уверенно пошла прочь, ошпаренная, как будто бы собираясь побежать, предчувствие нападения голодного зверя. Невинная чувствует себя пленницей мертвых отношений, отвратительных отношений, которых не должно существовать; он — социопат с маниакальными и\или садистическими наклонностями, нарцисс, альфонс или абъюзер, она мечтает о романтике и терпит и надеется, что завтра все изменится и он превзойдет любые ее ожидания в любых вопросах. Психи подобную связь пытаются восстановить ребенком или штампом в паспорте, отчего, зачастую, никому лучше не становится. Но ведь между демоном и смертной не было любовных отношений. Хотя, восставший профессионально владеет перечисленными характеристиками.
Малышка скользит между людей как змея, изредка задевая некоторых, но, при этом, никто так и возмутился, или вовсе отреагировал — она является тенью, на которую никто не обращает внимания, а наступают все. Ангел почти достигает противоположной стены, где ряды людей значительно рассеивались, но, по закону бутерброда, пройдя последнюю пару беседующих и нечаянно задев длинные волосы женщины кожей плеча, та зловеще рассмеялась, явно собираясь накинуться на малышку — названная врезалась в мебель впереди, не сводя глаз со смеющейся персоны — та и не заметила смертную, положительно реагировала на слова ее подруги. Внутреннюю дрожь как рукой сняло — невинная радостно выдохнула, поворачиваясь вперед со умиротворенной улыбкой — тут же теряя ее и отпрыгивая, громко ахнув от увиденного: она врезалась не в предмет, а в мужчину.