Понятия не имея, о чем идёт речь, малышка кивнула, осторожно доверяя ему свою ладонь.
✴
— По сути, я должен проклинать воителей при каждом упоминании, ибо убийство моего старейшего отца — на их совести. Но, не слукавить, я благодарен им за избавления Преисподней от этого кретина. Изверг любил убивать сотню душ перед ужином, а затем наблюдать, как дети его убирают последствия его пиршеств, — ангела поражает, с каким раздражением и, вероятно, надменностью, высказывается нечистый, но перебивать его из-за неприязни — себе дороже. — Обычно работает принцип перемирия — если демон не вызывает много шума в своём существовании, то толку уничтожать его нет — главное — не выходить за рамки дозволенного. Да и воителям сталкиваться с восставшими не хочется — они стары и сильны, запечатанным, насколько мне известно, быть вовсе не сладко, — увидев вопрос в карих глазах, продолжает пояснять. — Воители бессмертны, не убить. Но вред по-своему нанести можно, — не смотрит на слушателя, рассказывает на отстань. Мило, — оторвать часть тела и запечатать — и пока проклятие не снято, рана его не заживёт. Данное событие в честь этого открытия — когда нечистые обнаружили единственный способ оплаты пожирателям.
— Почему пожирателями? Неужели воители действительно?
— Редко, но всплывают новости о встречах, когда нечистого не только искалечили за чрезмерную активность, но и опробовали на вкус. Такие слухи, как правило, не имеют официального подтверждения, но они есть и периодически выползают как гады из укрытий.
На несколько секунд Мерелин смеет отвлечься от демона, от его рассказов в целом, будто она представлялась третьим лицом в разговоре двух, не таким важным, не таким активным: девушка вслушивается в музыку, что нежными волнами расплывается по помещению — мелодия словно состоит из одного элемента, одной струны, она то понижается, рассказывая о неких трагичных моментах, то, наоборот, становится высокой и чарующей, как редкие вспышки в нескончаемой тьме, приятные мимолетные сцены в настоящей трагедии. Никто особо не обращает внимания на данную композицию, будто бы она играет только у ангела в голове, и разум ее никак не может принять тот факт, что под столь приторную-печальную мелодию гости смеются и беседуют, не придавая значения — значению самой музыки. Спустя минуту или две, она снова повышается и начинает рассказывать о чем-то настолько хрупком и прекрасном, что, стоит взглянуть на это «что-то» или слабо дотронуться — и все бы сломалось, как от тяжелейших ударов тупым предметом.
— В чем смысл собрания? Посмеяться над воителями и узнать, кто новый?
Нечистый скромно улыбнулся, слегка поклонившись, кажется, намереваясь оставить малышку, но Мер точно знает, что он слишком заинтересован или очарован смертной, дабы так просто покинуть ее. Хотя, если он растворится в толпе по своим причинам, то, если быть честным, ангел не совсем понимает, где следует прятаться дальше; невинная чувствует себя как лодка в открытом океане — всё зависит от изменяющихся факторов — ветра, дна, погоды, и тут — музыки, настроя восставшего к смертным, воителям, девушкам, количеству спиртного в его желудке и разуме.
— Именно, — вновь предложил ладонь, Мер лишь взглянула на нее, — несколько сотен лет не хватило древним, чтобы достаточно нахвалить собственное открытие.
— Но ты себя к ним не относишь, — пальцы ее руки почти коснулись его кожи, но повисли в воздухе, показывая подозрение ангела.
— Мы ровесники, и на воителей мне плевать, — чуть приподнял ладонь, но она последовала его примеру — подняла свою над его, — в любом случае, даже мимолетное знакомство способно привести к мучительной гибели нечистого.
Девушка наконец позволяет собеседнику прикоснуться к себе — его сухие теплые губы скоротечно касаются фаланг, Мерелин едва заметно вздрагивает, стараясь удерживать зрительный контакт как можно дольше — бессмертному сие занятие удается вполне незатруднительно. Это не может не забавлять: он же сам осознает, что его лесть является слишком открытой и прямой, что смертная также понимает названный факт, и, при всём этом, нечистый не перестает льстить, а Мерелин, принимать похвалу.
Ангел не смог сдержать усмешку — тут же прикусывая себя за нижнюю губу, давно малышка не получала достойного, уважительного отношения к себе, человек, который давно живет в голодной тьме, слепнет и от слабейшего проблеска солнечного света, а потому… Нечистый резко выпрямился и одним движением прижал собеседницу к себе, обхватив талию рукой, отчего ребенок выдохнул и захлопал глазами, на такие прикосновения требуется разрешение, разве нет?