Глаза нечистого на несколько мгновений перестают становиться белыми, он не может оторвать их от карих кровожадных напротив, словно привороженный, не может и моргнуть без разрешения. Когда она ощутила вторую руку на талии, что удерживает ее крепче, убавляя расстояние между ними до минимума, убавляя возможность оступиться — сейчас ничто не мешает восставшему вести танец ровно и изящно, Мерелин разрывает зрительный контакт с одной целью — дать ему больше власти, встать на его обувь, фактически переставая двигаться самостоятельно. Поддержка вроде второй руки быстро слетает, ибо Андасар поднимает ее подбородок пальцами:
— Нет, смотри на меня, — и приходится воплощать ранее задуманный план вслепую.
Ее белые пальцы слегка сжимают мужскую шею, большим малышка специально надавливает на кадык, рассматривая его, но увечий это, естественно, не приносит. Тянется, слишком откровенно для танца. Слишком рисково для обоих. Зачем она это делает? Ей приносит удовольствие или заводит игра? Ответ проще — она ведёт, и ее поклонник ведётся как голодная волчара на ягнёнка. Она почти прикоснулась к нему, совершенно позабыв, где они, ещё бы мгновение, маленькая деталь, и они бы столкнулись с другими, разрушив всю композицию, привлекая внимание всех, если бы, если бы, если бы демон не сдался.
Он выводит их из танца вспышкой тьмы, переместив почти в угол зала, отходя от центра внимания присутствующих как можно дальше. Стоит только избавиться от возможности осмотра для остальных, он впивается в тёплые губы ангела, согнувшись чуть ли не пополам. Мерелин обеими руками придерживает его шею, надавливая, проскальзывая горячим языков меж губ, ненароком лизнув верхнюю, моментально ощущая, как ткань платья на спине сминается от жестокого прикосновения; она отрывается, набирая воздуха, когда ее больно прикусывают за нижнюю губу, послушно ожидая продолжения. Понимает, что ее силы в подобном соревновании не лучший способ для победы, но она все равно будет рисковать: ее язык вновь проскальзывает по губам, сначала сладко лизнув нижнюю, и идёт от нёба к языку, медленно забираясь назад, как демон удерживает ее игры, губами:
— Мерелин, переспим, сейчас, — задыхаясь.
— Попроси, как следует, — обижая губы воздухом, не прекращая душить.
— Non opus sit, * — третий, лишний голос в не подходящий, томный момент.
По плечу блондина хлопнули, отдирая его от смертного ребенка как пластырь от раны — больно и не совсем ласково, откидывая в сторону. Мерелин непреклонна к произошедшему: ее, как зверя, подстрелили, когда она почти вцепилась когтями в мягкую плоть добычи, и теперь охотница отдыхает где-то внутри себя, не имея реакции на какие-либо внешние раздражители — стоит с ровной спиной и расправленными плечами, наблюдая за чем-то внизу туманным взглядом, как ее владелец прикрывает ее, ментально раздирая ее бывшего партнера на части. Шут — хитрый молодец, но, если брать моего восставшего в качестве правителя, то конец истории будет иным. Король лишится старого приятеля.
— Ух! Ты мой явный фаворит, — отряхнувшись, — не переживай, он не обидит тебя, — подмигнув и сощурившись, обратился к Мер, специально наклонившись, дабы быть убедительнее. Она его не услышала, некоторое время назад потеряв малейшую связь с реальностью. — Не обессудь, Ниби, — укладывая ладонь на плечо, — ты всяко не ценишь, — и тут же исчезнув в краткой вспышке дыма.
Мерелин не обвинила подлеца в предательстве, ибо не считала, что будет отчитываться о подобном, она не видела угрозы и знала, что ее вовсе не существовало. Андасар прав — владелец по собственному решению оставил ее, не стал гнаться и удерживать, а она не стала ждать, если это вечер наслаждений, то зачем обделять себя?
Аромат алкоголя и ягод ударил по обонянию, когда дорогой хозяин подошёл чересчур близко, малышка может высунуть язык и коснуться его рубашки. Ангел посмотрел на ямочку на шее, так и застыв глазами на названном месте — ее взгляд стал столь расфокусированным, она стоит здесь и сейчас, присутствует на балу, но ее разум давно пребывает в мире снов, вовсе не желая возвращаться в эту действительность. С черными глазами восставший наблюдает за пойманной, кажется, его раздирает жуткий зуд от желания ухватить лебединую шею и душить ребенка, пока лицо не посинеет от нехватки кислорода, на самом же деле, демон терпеливо ждет ее возвращения в «данный момент». Что ж, больно никому здесь не было.
Можно и поиграться.
Хозяин приподнимает пальцами подбородок девушки, на что та машинально дает позволение; большим пальцем он надавливает на влажные губы, намеренно задевая ранку от кусаний, проскальзывая внутрь к нижней челюсти и надавливая на резцы, приговаривая, как сказка на ночь: