— Что она здесь делает? — забывшись, звучит ее шепот.
Демон мгновенно находит глазами персону обсуждения, не отвечать не намеревается; нечистый наблюдает за названной, при этом не показывая какую-либо реакцию, ни на опаску смертной, ни на движения, появления в целом, новой гостьи на празднике.
— Та женщина, — когда чужие спины закрыли описанную, Мер позволяет себе продолжить, — она любовница бывшего мужа нашего директора. Знаю, звучит запутанно, — посмотрим в синие глаза, — но между ними такие скандалы творились, что можно любовный роман писать.
— Уверенна?
— Абсолютно. Восточная внешность, длинные черные волосы и высокий рост. И еще эта манера ходить, будто у нее восемь пар ног.
— Забудь. Неужели есть кто-то, кого ты боишься больше меня?
Довольный демон плавно двигает головой, наблюдая за окружением, не испытывая никакого интереса ни к гостям, ни к Мерелин. Он и не скрывает, наверное, сам не понимает, зачем пришел сюда, тем более, заставил ребенка стать спутником — позволил ей свободно гулять по залу с тем, кем хочет, вовсе не заботясь о ее безопасности и поведении — осознание вынуждает смертную невольно усмехнуться, дома от него не оторваться, буквально дышать с его позволения приходится, но стоит подвернутся воле случая: и они оба незнакомцы. Мерелин по известным причинам хочет избавиться от любого упоминания о мучителе, была бы возможность — давно бы стерла его из жизни как неудачный набросок, но восставший — ему какая выгода потерять малышку? Печется он о девушке лишь в физическом плане — чтобы имелось с кем поспать и над кем поиздеваться, так, для баланса.
Девочка роняет глаза в пол, заметив, что ее попечитель не смотрит на нее, словно опасаясь рассмотреть какую-то жуткую деталь; Мерелин точно запоминает, что взгляд его ползает по чему и кому угодно, но не останавливается на ней, а потому, отсутствие слежки дает свои преимущества. Ангел с толикой недоверчивости, но горячего любопытства начинает игру — ее указательный палец едва дотрагивается чужих, осторожно пробираясь внутрь ладони, нажимая на линии жизни ладони. Температура тела, как всегда, жарче костра в камине, словно по венам демона бежит не кровь, а настоящая лава, и остается неизвестным, как кожа не стала жаренным мясом изнутри, от такого количества нестерпимого вещества в теле. Конечно, внимание обращает. Но прежде, чем дать сдачу, малышке удается сплести их пальцы, ухмыляясь собственной ловкости:
— Вы проведали меня, убедились, что всё в порядке. На том спасибо. Продолжим веселиться? — она почти вырывает назад кисть руки, как он не отпускает малышку, сжимая фаланги как капкан, отчего смертная ежится.
— На сегодня достаточно твоих капризов. На остаток вечера ты — моя, — нагибается специально, чтобы обжечь, — как и на остаток жизни. — И отстраняется с предоброй улыбкой заботливого отца.
Мерелин качнулась, открыто улыбаясь ему, будто чтобы он не говорил и как бы сильно не старался задеть, обидеть ребенка, она все равно ничего не почувствует.
— Используйте меня в качестве щита от нападок демонесс?
— Нападок? — не ты одна любишь переговариваться.
— Какая тогда польза — держать меня рядом сейчас?
— Какая польза, держать тебя в целом?
Понятно, такие игры с ним не пройдут, невинная закатывает глаза, кратко вздыхая, показывая подобным образом усталость от споров с ним. Споров? Это скорее скрытые оскорбления друг друга, чем грубее посыл и лучше его маскировка, тем ближе победа к говорящему.
От тягуче нарастающей сонливости и той же усталости желание вернуться в тёплую постель возрастает в разы: прикрыв глаза девушка мечтает, как ее ноги скользнут под холодное мягкое одеяло, как сладко будет положить голову на подушку и тут же провалиться в сон, достаточно глубокий, что в ничего не чувствовать, достаточно длинный, чтобы забыть этот вечер и достаточно крепкий, чтобы не ощутить присутствие демона совсем близко, под боком.
— Когда произойдёт завершение столь чудесного мероприятия?
Он посмотрел на смертную так, словно его первое высшее — этикет, а ее вопрос — первая фраза в его списке табу.
— Около часа. И не надейся на отдых, — его пыльцы сжались, не жалея нежную женскую кожу. — Предупреждал тебя: без дерзостей и побегов.
— У нас сделка, — у неё нет весомых аргументов, что факт состояния сделки также является аргументом, но, так или иначе, она его использует, периодически.