— Подожди, — мой ребёнок чуть не врезается в спину демона, отступив, — я и половины не понимаю, о чем ты спрашиваешь.
Девушки переглядываются, но любопытство не убавляют, а разочарования не появилось. Она же приходится для них чём-то вроде ожившей легенды, судя по очарованным глазам и бесконечным расспросам, узнать, что деяния ее — были совершены ею в беспамятстве или вовсе не были воплощены в реальность, и есть то самое разочарование до слез. А его нет, так почему?
— Ну как же?.. Ты, та самая смертная девушка, которая смогла приручить мотылька, мотылька! Существо, что охотится на сбежавших душ, ты смогла сделать его питомцем, — Мер шипя втягивает воздух сквозь губы и сжатые челюсти, отводя глаза в бок. — Ты и у какого-то суккуба выкрала оружие? Без единой царапины?
— Я ничего не одалживала и поверьте, царапин было много, даже больше, — ангел прерывает детей поднятыми ладонями, — мотылёк — и для меня загадка, — первая девушка подпрыгивает, услышав подтверждение своим вопросам. — Правда, не знаю как это распространяется, но это лишь стечение обстоятельств и фантазия чужих языков, я и не воитель, вовсе.
Чудо в зелёном платье прижимает замок из пальцев к шее, заглядывая в глаза к Мерелин так, будто пытается отыскать в них все ответы о ее мире, в котором смертная сама — новорожденный ребёнок и не понимает ничего, кроме рефлекторных действий. Понимает ли? Делает так, дабы защитить себя и выжить. Видимо, не получив поддержки в ответе или мимике ангела, та оборачивается к своей подруге, которая очень слабо реагирует на объяснения Мер. Они смотрят друг на друга, одна спокойно, вторая напугано, невинная хотела было отступить в этот момент осознания, но демон рядом не даст уйти далеко, поэтому остаётся ждать, когда девушки покинут ее, приняв малышку за обычного человека, а не воительницу.
— Ты… Не можешь… Быть…
Хриплый полушёпот столь неестественен для голоса столь красивой обладательницы — у неё кошачьи глаза, длинные темные волосы, заметно, насколько хрупка и тонка ее фигура, как от легкого порыва ветра ее может внести на несколько метров, но голос ее, будто опытный профессионал пытается сыграть симфонию на изрезанных ржавым ножом струнах.
Вторая запускает два пальца под маску, совсем чуток опуская ее, голос ее, конечно, немного изменяется благодаря освобождения от маски, но «живописнее» не становится; словно старческую хрипоту смешали с ломающимся голосом мальчишки, которого застал пубертатный период во всей его красе. Ноты поднимаются, неровно опускаясь и падая в шёпот, скрипя шепотом, что чуть ли не режет слух, ее будто пытают, глотку ее пытают, отчего голос такой не естественный и жуткий:
— Воитель.един…и.он.ты, — тяжело и долго выдыхает, как из трубочки, воздух, выталкивает. — Не…случайность.Нибрас.подобное…ошибки.не…допустил.
Стоит ей закончить, как ее подруга начинает утешать ее, положив ладонь на плечо и сжимая его — Мерелин в это время стоит белая, чувствуя, как горло пересохло от ужаса, кожа лица рассказчицы лоскутами слезала с ее щёк, носа и, похоже, всего остального, что находилось под маской. Но шея ее абсолютно чиста! Что за? Когда описанная оправилась, то красными глазами вцепилась в Мер, отчего та, вздрогнув, наконец отступилась, но в предполагаемую (забытую, что позади кто-то есть) мужскую спину не врезалась, осознала только что демон удержал ее рукой от падения.
— Доверие слухам — стоящее увлечение? Никогда не пробовал, — и усмехается, для большего привлечения жертв к соблазну.
Будто бы Мерелин стала дальше слушать. В себе заперлась, покорно ожидая как незнакомки переключатся на демона, постепенно забывая о ней, постепенно исчезнув где-то в толпе, будучи искусно отвергнутыми нечистым, будучи сытыми в своём интересе, ибо бессмертный в силах заглушить весь их допрос одним предложением.
— Понравилось? Твоя сестра сотворила с ней «модификацию», — тц.
— Посмотрим, что я сотворю с вами.
И его оскал становится заключительным ответом. Раздался знакомый звонок: малышка ощутила сердечную атаку.
— Нет! Только не с вами.
☽
Ее сжатая рука дважды неуверенно качнулась в воздухе, прежде чем прикоснуться, едва дотронуться до тёплой ладони. В данный момент времени любое касание ощущается особо остро, практически обжигает до ран. Девушка сжимает челюсти и вытягивается струной, когда крепкая рука приобнимает ее талию; левой смертная сжимает ткань пиджака, испытывая к нему больше симпатии, чем к его владельцу. Невинная вспыхивает как от зажжённой спички, когда он прижал ее теснее, с ухмылкой наблюдая, как бледное лицо смертной становится красным от чрезмерного контакта. Ангел собирается вскрикнуть на восставшего, собирается указать ему на непристойное поведение с его стороны, ублюдок сам себе противоречит — то его тошнит от существования Мерелин, то он не может сдержаться, превращаясь в животное, слушая исключительно свои инстинкты и следуя им, как законопослушный гражданин списку правил государства. Малышка сжимает губы, словно ей дали невкусное блюдо, заставив притворяться, что все ровно наоборот, с круглыми озлобленными глазами она вцепилась в радостную моську бессмертного, ибо подонок воистину наслаждается ее жгучей неприязнью и тяжелым послушанием к нему. Поверить невозможно, немыслимо, что он заставляет ее танцевать с ним, как давний возлюбленный и верный спутник, столько претенденток, столько демонесс, которые за сегодняшний вечер пытались заполучить хоть толику внимания владельца, и все равно, при таком выборе среди представительниц прекрасного пола, он, презирая и ворча, специально выбирает и мучает смертную.