— Somno-soror, ope, auxilio, * — ее шёпот переходит в ломающийся едва-слышимой голос, сама она становится безвольной оболочкой, и как сломанная кукла, заговаривается, режущим скрипом повторяя заученный стих.
— Поздравляю, Нибрас, — организатор мгновенно очутился рядом, пожимая руку восставшему, — ювелирная работа! Найти воителя легче заключения сделки, но отыскать того же в смертной стадии, — опускает уголки губ, выражая почтение, — поразительно. А вас, юная леди, — названная молчит, глубоко погрузившись в себя, не вздрагивает, когда бессмертный прижимает ее пальцы к тёплым губам. — Ждёт непредсказуемое будущее. — Господа, рад представить вам, —…
Тот отходит на несколько шагов, всплескивает руками, будто пытается взлететь. Ох, если бы я мог и стал отписывать все то, что сотворили с ее сознанием, к какому пределу они подвели ребёнка, какого дьявола они разбудили, пока игрались с ангелом, и думали, что тот всепрощающ и милосерден, нечаянно убив его при очередном развлечении. Их счастье, построенное на погибели, их воспитание и манеры, когда в них нет ни капли человечности, их пороки и грехи, как их дети, и эта… Это собрание ради массовой мастурбации и самолюбования — поставь перед каждым из них отражение, они не отойдут, пока то не исчезнет. Какие высокие игры, какие дорогие, но, хватит ли, чтобы погасить этот счёт? Если берёшься будить голодного зверя, рассчитываешь ли на умение усыпить его обратно или усыпить навечно? А что, если уже разбудил, не успев толком все обдумать? Говорили, повторяли из раза в раз, а сколько пословиц по свету ходит с одинаковым значением — не трогать опасность, ибо цена высока. Многие не слышат, пока сами не ощутят на собственном опыте, так может, этого они и требуют? Не словесной теории, а горючей практики, почему бы, тогда, не отдать им сего?
По правой стене, задев колонну, поползла чёрная трещина, кроша столь крепкий камень, как сухое печенье, роняя цветочные украшения и мраморные вазы, прикреплённые к ней. Какая жалость, порча столь впечатляющего вида и не малостоящего материала, здесь ведь и чужой труд и время, какая, какая жалость, демон ведь и речи своей, воодушевляющей не успевает закончить, отвлекшись на происшествие.
С талии девушки падает нечто небольшое и крепкое, шлепнувшись о мраморный пол и тут же пуская по ней горячую жидкость, как лопнувший пакет с водой. Кисть демона, которого так сладко замуровали в стену одним толчком, невзирая на то, что рука его была оторвана, она стала самой уцелевшей частью погибшего, ибо остальное его тело раскромсано камнями и, забавно, силой той, кто без предупреждения отстранил спутника от себя, кхм. Мерелин смотрит на упавшую часть без кричащих эмоций, без эмоций в целом — ну, отвалилось и отвалилось, кому какая разница, правильно? Она доказала, что не является больше немым манекеном, когда отступила, дабы растекающаяся кровь не испачкала подол ее платья; подбородок плавно поднимается вместе с потухшими глазами, смотря на организатора, послушно ожидая продолжения его вдохновляющего монолога, будто ожидая, кто из них первым дернется или заговорит. Бледный мужчина лишается способности выдавить из себя хрип, как глоток воды от смертельной жажды, он вбирает в себя воздух, медленно поворачивается к девушке, делая каждое свое движение настолько плавным, будто он — начинающий дрессировщик в клетке с зверем-людоедом. Попробуй, доберись до ее кожи шприцом и вколи то спасительное вещество усыпительного. Спасительное — для тебя.
Никто из нечистых, почему-то больше не восклицает от уважения и эйфории. Поменявшись местами, те становятся безвольными куклами, и, стоило лишь одного движения, дабы воитель атаковал.
И действие это вскоре было воспроизведено.
Устав от длительной тишины, потому, бессмысленного пробуждения ее демонов, организатор моментально влетает в стену напротив, но, благодаря опыту и навыкам перемещает себя на лестницу, дабы спастись? Есть ли шанс на то? Мерелин с тем же лицом социопата без мимики и чувств, неторопливо шагнула влево, в центр, на красный ковер, который ведет к лестнице. Конечно, кто-то пытался наброситься на нее. Конечно, попытавшиеся вовсе не слабы. Но их органы разлетаются по помещению так, будто в прямой кишке подожгли петарду.