Заметив особу, Дарья мгновенно соскочила и начала поправлять подол юбки, затем, видимо, отругав себя (не в правилах приличия поправлять одежду при начальстве) спрятала руки за спиной и опустила взгляд, сжав челюсти, — Мерелин, видя, что творится с ее «няней» приготовилась защищать пупсика, хотя сама сейчас находится в ванне нагой, замечательно, хорошая беседа будет, яркая.
— Иди прочь, — незнакомка подняла ладонь к шее и немного повела ей в сторону двери, соответствующий жест к словам. Затем ее руки сложились в замок на уровне желудка, последовало несколько шагов к Мер. Дарья лишь окинула названную щенячьим взглядом и, извинившись мысленно раз пять, дернулась, будто в слезах, к двери. — Моя очередь присматривать за тобой.
— Отвернитесь, будьте так любезны, — явно раздраженно и уверенно, — мне надо одеться.
Мерелин точно рассмотрела, что зрачки у мадам вертикальные, острые и тонкие, взгляд пылал огнем интереса и некой жадности, но этому взгляду противостояли карие глаза напротив. Она не боялась нежданной гостьи и вполне имела силы для нападения, морального, физического — было уже не так важно. Мер знает — персону не так сложно покалечить и без ножа, например, с помощью ног, рук, ногтей или зубов.
Мадам усмехнулась и, возведя глаза к нему, резко повернулась в противоположную от ванны сторону — к двери, продолжив диалог:
— Признаться, я безусловно рада нашей встрече. В последнее время о тебе все только и говорят, — немного повернула голову, поймав глазами волнующуюся воду.
— Кто все? Почему именно обо мне? — шуршание одежды. — И кто вы вообще?
Перед ответом собеседница скрыто улыбнулась в щеку, и, подождав несколько секунд, рывком развернулась к Мерелин, отчего ее платье шикарно подмело пол. Когда она сделала шаг по мрамору, по всей комнате раздался некий железный щелчок — будто ее каблуки были сделаны из металла. Хорошо, что к этому моменту на Мерелин уже были черные спальные штаны, затянутые веревочкой на талии и домашняя растянутая желтая футболка, которая была заправлена в эти самые черные штаны. Малышка надевала плотные вязанные носки — она любила носить и спать в них, пускай они часто заставляли ее поскальзываться, именно эти серые пушистые носки она уважала и ценила — подарок от бабушки, собственными руками. Когда процедура одевания была окончательно завершена, Мер цокнула, подняв бровь, посмотрела выжидающим взглядом на незнакомую миледи, требуя мимикой ответ.
— Ожидаемо, что он тебе ничего не сказал, — ее глаза вцепились в те самые носки, ох, между ними великолепная параллель — дама в роскошном синем платье, с алмазными браслетами и сверкающими длинными волосами и девушка с веснушками, в домашней одежде и пушистых носках, угадайте, кого выберу. — Что ж… Вся Преисподней уже которую неделю переносит новость о том, что последнего ангела наконец нашли! — Новый шаг и железный щелчок. — А теперь и украли. Сплетники долго будут носить эту новость по домам, — ее взгляд наконец уперся в правый угол потолка, а руки не покидали положения замка под грудью. Голос отдал скукой, видимо, любое упоминание об ангеле начинало толком раздражать мадам. — Ах да, точно, мои манеры, — она мигом подскочила к Мер, беря ту за руку, и, аккуратно качнув ее пару раз в своей, быстро отпустила и выпрямилась. Снова возвращая руки в замок. — Калипс. Бааван Ши*.
Мерелин нахмурилась и немного отстранилась, ей сильно хотелось воспользоваться нецензурной лексикой и прыснуть в лицо новой ненормальной дерзким вопросом, но, мгновенно осознав, что это будет крайне невыгодно, да и к тому же — на дворе поздняя ночь, все спят, а они в прекрасной комнате одни, все это слишком невыгодно, да, невыгодно.
Малышка закрыла глаза и, продолжая хмуриться и сдерживать вспышки сарказма, произносит: