— Я вас не понимаю, — та в ответ лишь усмехается.
— Мое имя Калипс. Я демон Бааван Ши. И я здесь только ради тебя, — наконец расцепляет замок из пальцев и щелкает, отчего несколько свечей потухает, в ванной становится значительно темнее.
В обоняние ударяет сладким приятным ароматом, будто какой-нибудь крем для рук или лица, с нотками фруктов и нежности, хочется приблизиться и уткнуться в шею гостье, дабы насладиться ее личным ароматом, а насладиться вдоволь — невозможно. Малышку будто ставят на паузу, а в комнате один за другим раздаются металлические щелчки, цоканье ее каблуков, медленно и вальяжно она обходит смертную, хищно улыбаясь, но нападать пока не собирается:
— Твой хозяин настоящий выродок, каких еще поискать. Ты представить не сможешь, в чьи руки попала. Даже жалко тебя, бедняжка, — заняв положение позади Мерелин, Калипс приблизилась к ней и положила подбородок на плечо, левой рукой обнимая за талию, а правой аккуратно перебирая влажные волосы. — Но у меня есть воистину спасительное предложение, — Мер опустила глаза, поймав собеседницу расфокусированным взглядом, — я выкуплю тебя. У меня дома тебе будет гораздо уютнее и спокойнее, — демон мягко коснулась двумя пальцами ее шеи, поведя вверх.
— Заманчивая авантюра, — полушепотом, — если средства позволяют — то вперед. В конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанского, не так ли?
Мерелин резко вырывалась из чужих цепких объятий и отошла на три шага, так, для большей безопасности. С ее лица не сползала ухмылка — факт того, что ее ценили как вещь без любого намека, что она свободный человек, индивидуальная личность, действительно забавлял. Она не могла решить кто сейчас глупее — шанс удачного побега будет в разы внушительнее под присмотром этой мадам, нежели психа-«господина», так почему нет, почему бы не попробовать? Она явно слабее его по силам, раз сама не сумела украсть малышку, значит и поймать не сможет, когда та сбежит. Ангел еще раз усмехнулась, но тише, все еще не снимая с лица круглых от такой наглости глаз, и, изобразив что-то вроде поклона, покинула комнату. Ясно одно — заснуть ей будет сегодня нелегко.
☽
— Я не хотел видеть тебя сегодня здесь. Твой визит бесполезен.
Равномерными шагами, что разносилось по всему помещению, доходя до второго этажа и, вероятно, потолка, благодаря ночной безмятежности и сну большей части обитателей дома, демон резал тишину. Он выходил с кухни с полупустым стаканом виски, вцепившись от самого начала своего пути в гостью, которая так же, как и для Мер, являлась для него нежданной. Она стояла ближе к дверям кабинета, нежели к входной двери, хотя владелец здания желал обратного. Лучшим исходом вообще было бы то, что бы она стояла за оградой, в десятке метров от дома.
— Ниби-Ниби, все такой же злюка, каким был, — Калипс неторопливо приближалась, покачивая бедрами, отчего ее платье изящно двигалось. — Неужели забыл, какие ночи были?
— Увы, — сухо, без эмоций с одним единственным желанием — проводить даму к выходу.
Нечистая подошла почти вплотную, заглядывая игривым взглядом в синие глаза напротив, поворачивая голову налево, и, улыбнувшись, еле касаясь, кладет ладони на плечи, сползая на ключицы, алмазные ниточки ее браслетов цепляются за изгибы его черной рубашки, стараясь не упасть. Она немного подтянулась, окутывая его шею и челюсть горячим дыханием, которое плавно перешло к уху:
— Стоит ли мне заставить тебя вспомнить? — мягко кусая за мочку.
Раздался щелчок — даму откинуло к противоположной стене, спина ее больно ударилась об твердую поверхность, сама она вздохнула, будто от наслаждения. Прежде чем подойти к жертве, он выпил оставшийся алкоголь и, в итоге, приблизился на расстояние вытянутой руки, шипя:
— Нет нужды. Все неудачные сделки и невыполненные поручения я помню до мельчайших деталей, — несмотря на поступок, демон абсолютно спокоен. — Уходи и не появляйся здесь, если не хочешь, чтобы твою шкуру разодрали, — повел бровь и развернулся к лестнице, намереваясь подняться наверх, в свои покои.
— Ты! Да как ты!.. — теряя самообладание и тут же замолкая, потому что отчаянно пытается восстановить его. Демонесса вздохнула насколько раз в попытке вернуть равномерное дыхание, вновь выпрямляется и продолжает холодным, сосредоточенным тоном. — Ангел, Мерелин, продай мне её.
Тут он усмехается, с поднятой бровью и огнем в глазах осматривает, по его мнению, умалишенное создание.
— «Продать»? Тебе?
— Да, продать мне, — в разы ускоряя его речь. — Ближе к делу, сколько душ ты хочешь за нее?
— Столько, сколько у тебя никогда не будет, — возвращает безучастный тон, потому что она уже успела надоесть ему за столь короткий промежуток времени. — Ангел не продается. Она принадлежит мне до конца времен. Изыди.