Не могла двинуться.
Демон хищно ухмыльнулся, проскальзывая справа от нее змеей, осматривая молочную шею и выдыхая в округлость плеча, кожа которого почувствовала чужое дыхание даже через теплую толстовку:
— Какая учтивость и вежливость, — он скользнул дальше, проходя вглубь комнаты, — интересно, куда же тогда исчезла утренняя ярость?
Ответа со стороны ангела не последовало. Причина игнорирования та же, что и причина внезапного отсутствия сопротивления.
— Спишь в тре-… В четырех мешках и обвиняешь меня в ожогах. По звукам, пытаешься разрушить дом во сне, а затем — новые обвинения в умышленном причинении физического вреда. Тц, как нехорошо, — приподнял брови домиком, напуская на себя жалостливый вид. Наигранный.
У Мерелин вспышкой животного ужаса сжало желудок — она брала слишком мало кислорода, воздуха, а потому начала задыхаться, ее тело рефлекторно отреагировало на угрозу, предупреждая владелицу о том, что нужно быстрее изменить положение, если не хочешь задохнуться.
— Каково твоё мнение? — громкий щелчок, отчего малышка согнулась как от удара и устояла на ногах только благодаря тому, что врезалась руками в дверь.
Сбитое дыхание наполнило комнату, демон ухмыльнулся в щеку, слушая, наслаждаясь своим превосходством над ангелом, как хищник наслаждается моментом перед тем, как впиться жертве в глотку.
Сделав последний глубокий вдох и выпрямившись, девушка наконец рвано ответила:
— Сдержусь, — улыбка демона почти сияла.
— Замечательно, — он подходил к ней равномерными шагами, его черная рубашка перешла в некий кардиган, обнажив рельефные мышцы груди и пресса, на что Мер, с непривычки, вновь замерла. — Видишь, — нечистый приподнял ее подбородок музыкальными пальцами, — воспитание перестает казаться пыткой, когда мы идем к единой цели. Твоего полного, — голубые глаза сверкнули, — беспрекословного подчинения, малышка Мер.
Прикусив нижнюю губу, названная тихо сглотнула, судорожно пытаясь предпринять какое-либо действие в свою защиту — отстранение от демона и его липких прикосновений. Она отчаянно бегала глазами по всем предметам, что находились за спиной восставшего, не потому, что искала орудие для самообороны, скорее отвлекая свое внимание на все что угодно, только не тело демона, его напряженную шею или шрамы, на что сам бессмертный отвечал клыкастой ухмылкой. Его развлечением была неопытность и нелепость ангела в данной ситуации.
— Что ж, для нас обоих сон сейчас в приоритете, sequere me*, — видимо, отвлекшись, нечистый перешел на родной язык.
Он обошел малышку двумя шагами, тем самым приблизился к двери. Мерелин не спешила следовать за предводителем, поэтому уступила ему, сама отшагнула назад.
— Да, с-спокойной ночи и вам, — развернулась и застыла, ожидая хлопка двери, чтобы убедиться, что мудак ушел.
— Я и не сомневался в твоей глупости. Ты идешь со мной, — последнюю фразу он будто вбил девушке одним ударом.
Ангел нахмурился, явно не понимая и, конечно же, не соглашаясь на столь дивное предложение. Ее целью сейчас было не заснуть, тем более, не заснуть с ублюдком, а спровадить его из своей комнаты, в которую он, к слову, заявился без приглашения. Пусть демон и является владельцем здания и каждая комната, и помещение здесь, принадлежит ему, все же — вторгаться в покои юной девушки довольно неприлично, для такого мудака как он правило тоже действует.
— Полагаю, Дарья рассказала тебе о моем «недуге» — постоянной бессоннице, — Мер машинально кивнула, хотя морально была полностью растеряна. — У твоих сородичей и тебя, разумеется, есть некое полезное свойство, — вещь, восставший не видит в ней больше вещи, предмета, — что утоляет самую гнетущую потребность демона, кто смог украсть воителя. Дальше объяснять или додумаешься?
Малышка повторно сжала челюсти, отчего ее шея напряглась и стала самой красивой картиной — вены выступили и пульсировали, так, что по ним можно было посчитать удары сердца, выступили мышцы, оттого — ямочки и линии; демон скользнул равнодушным взглядом по подбородку и шеи смертной.
Она усмехнулась, нападая:
— С чего вы думаете, что я удовлетворю именно эту вашу потребность, есть доказательства? — рискует, переговариваясь и пытаясь спорить с ним, но есть некое подозрение, которое девушке хочется подтвердить. А лучше — опровергнуть.
Бессмертный резко наклонился к ней, дабы глаза были на одном уровне, и усмехнулся, обжигая ее губы и подбородок горячим воздухом.
— А с какой моей потребностью ты хочешь совладать? — подняв бровь, — голод? Меня не интересует человеческое мясо, а души у воителей нет. Алкоголь? — Усмехнулся, — конечно нет. Секс? — Демон осмотрел малышку с ног до головы насмешливым взглядом. — Или сон?