— Я тебе не мешаю?
Рука ангела только потянулась за спину, как холодный голос заставил ее замереть, будто выстрелили где-то рядом в знак предостережения. Она резко развернулась к звуку лицом, встречаясь с острыми глазами, а рука ее так и застыла в изогнутом положении, лишь бы не выдать того, что плотно прижато к телу смертной, что она прячет за спиной.
Перед ангелом стояла высокая девушка с модельными чертами лица, длинными прямыми волосами, которые отблескивали, казалось, если на них посветить фонариком, они могут отразить свет и ослепить, в коротком темном платье с приличным декольте, да еще и каблуки — с одной стороны, выглядело слегка вульгарно и открыто, с другой — роскошно и дерзко. Такую фигура обычно не прячут, поэтому…
— Ты кто? — Мерелин громко прошептала, стоило незнакомке сделать шаг навстречу.
— Удивительно. С твоим уровнем интеллекта я бы и слова не осмеливалась произнести, — у собеседницы приподнялась верхняя губа, в открытую выражая отвращение. — Ненормальное сочетание бестактности и глу-…
Грозное создание неожиданно прервало монолог и повернуло красивую физиономию влево, всматриваясь в темные стены, словно те заговорили с ней в самый неподходящий момент — момент, когда она почти напала на Мерелин: так и не отводя глаз от стены, ее правая рука достала откуда-то позади кинжал, такой же длинный и изящный, как и его владелица, такой же острый, как её слова и взгляды.
— Немедленно иди в свою комнату и оставайся там, пока Господин сам не придет за тобой, — её глаза неистово светились в полумраке из-за отсутствия окон, сверкая каждый раз, как она раздавала указания и обвинения. — Живо!
Ангел нахмурилась, попятившись спиной, дабы украденный предмет оставался не замеченным, почти запрыгнула на ступени и вцепилась в высокую худую фигуру, что быстрыми шагами достигла входной двери и, обернувшись на секунду, чтобы проверить, послушались ли ее наказа, нырнула на улицу, оставив за собой громкий хлопок. Мерелин застыла на ступенях, вслушиваясь в тишину — что-то отвлекло Анну от девушки, что-то серьезное, что она не сочла дозволенным отложить на потом.Или Мер была не так важна?
Смертная снова взглянула на дверь кабинета, которая оставалась непреклонной к любым обстоятельствам, оставалась закрытой. Малышка уронила взгляд и покачала головой — если бы Дарья была на месте и поймала ангела за попыткой кражи в кабинете, то поскорей бы увела ее и спрятала, чтобы господин не тронул. Анна же выдала бы ее с потрохами, вероятно, была бы не против принять участие в наказании, которое было бы несомненно назначено за столь дерзкий поступок.
Что же, оставалось только одно — топать к себе в комнату и дожидаться младшего суккуба для большей безопасности.
❤
Весь день провалятся в постели, ожидая возвращения старшей, было не самым веселым занятием, но других вариантов, к сожалению, не предоставилось. Во-первых, Мер не хотела попадать в конфликты перед своим побегом, дабы не привлекать внимание, старалась быть чаще тихой и послушной, нежели дерзкой и упрямой. Во-вторых, стоило ей высунуться из комнаты в течении дня — все бесполезно, попытки войти в кабинет — проклятое помещение заперто на несколько замков, бродить по коридорам выглядело не особо веселым, можно искупаться — но данное времяпровождение было перенесено на вечер.
До захода солнца она так и проболталась; то валяясь в постели, читая книги и периодически засыпая на полчаса, то ходя по зданию и заглядывая в каждую открытую комнату, надеясь найти собеседника. После захода — водные процедуры и разочарование.
Смертная вяло последовала наверх по лестнице, предвкушая бессонную ночь и вечные вопросы, в придачу к этому — угнетения совести за то, что не смогла воплотить план в реальность, а лишь растянула его по длительности. Она в очередной раз тяжело вдохнула, зажмурившись, как ее остановил новый беспричинный звук. Скрип заветной двери, которая приоткрылась и поманила ангела тонкой дорожкой белого лунного света, что по видимым причинам исходил из окон кабинета.
Она в три прыжка оказалась у двери, поначалу как кошка принюхивается к новому дому, так и малышка неторопливо вглядывалась в пространство, затем осторожно входила в кабинет, осматриваясь по сторонам, убеждаясь, что сейчас — она — хозяин всего и всех в здании. При ночном освещении комната казалась абсолютно иной, хотя ни перестановок, ни новых вещей с ней не появилось. Все те же диваны и кресла, раскиданные по помещению, шкафы и тумбочки с различными свитками, книгами и склянками, тускло горящий камин и тяжелые занавески на окнах, который на сей раз были приоткрыты, позволяя лунному огню протекать в комнату.