Девушка сглотнула, сжимая пальцы, отчего ногти неприятно впились в мягкую кожу ладоней, и сделала шаг вперёд, намереваясь дойти до противоположной стены. Без хозяина комната казалась спящей, мирной в своём сне, темнота и тишина не нарушалась его щелчками и низким голосом, но остаться здесь на ночь или хотя бы на час Мерелин не рискнула бы — даже если бы точно знала, что хозяин и его прихвостни не появятся в здании в течении недели. Для начала, помещение было слишком велико, оттого и жутко — пока ты в одной части, мерещится, что кто-то есть в противоположном угле и наоборот. Затем, тот факт, что кабинет не выпускал и не впускал звуков был весьма и весьма устрашающим. Напоследок, в комнате Мерелин есть кровать и книги на ее языке, здесь же ни одной кровати и доступной литературы.
Ангел аккуратно обходила мебель, рассматривая беспорядок: тяжелая ткань темно-тёплых цветов без предназначения валялась на некоторых предметах интерьера, таких как шкафы, диваны и даже полки. Может, они служили для того, чтобы иногда прикрывать и прятать за собой тот или иной комод или тумбу с важными вещами, но, скорее всего, ткань лежала в кабинете годами на пролёт и только собирала пыль на себе и под собой. Она уже успела заметить некоторое оружие, например, на стене или на полках — но то, что смертоносные орудия выставлены напоказ, неприкрыто, не спрятано, заметить пропажу будет гораздо легче, а затем и найти того, кто эту пропажу устроил. Достаточно быстро малышка добралась до конечной точки, осматриваясь и вглядываясь в диваны и под диваны — кроме старых как мир книг и желтых бумаг не было ни одного орудия для защиты. Она выдохнула и обреченно взглянула наверх — столько нервов и усилий ради нулевого результата. И тут же столкнулась с другой женщиной взглядом, отчего замерла.
Неожиданно было увидеть у создания, кто презирает людей, творение, которое сделано человеком и на котором изображён человек, да ещё и в самой важной комнате из всего здания. Это был большой портрет, в золотой рамке, на котором справа свисала алая, как горячая кровь, ткань, украшенная золотыми нитями и узорами ближе к концу. Испуганными, но прелестными серыми глазами на ангела смотрела молодая девушка, казалось даже, моложе Мерелин, с белой кожей, детскими щеками и пунцовыми губами, лебединой шеей и золотисто-рыжими кудрявыми волосами, заделанными в прическу того времени. Судя по одежде, стилю написания и состоянию краски, картина была создана около семи-восьми столетий назад, когда одних женщин сжигали на кострах, а других назначали собственностью того или иного мужчины. Девушка смотрела прямо на Мерелин своими печальными глазами, словно видела все то, что пришлось и придётся ей пережить, и сопереживала ей, словно ещё секунда — и на портрете, на лице девушки будут изображены блестящие слёзы. Смертная, пощурившись, внимательнее всмотрелась в произведение — померещилось, что брови изображённой немного изогнулись домиком, придавай ей ещё больше сожаления.
Малышка сделала пару шагов ближе, отчего запнулась об стопку книг, спрятанных за спинкой дивана, принялась поднимать их, сразу же замаралась — серая пыль покрыла ее ладони.
— Ох, Ниби, не злись так, они стараются привлечь твоё внимание, —…
Ангел так и застыл в согнутой позе с скрюченными пальцами, округлив глаза и не вдыхая, пытаясь понять, не бредит ли сознание. Знакомый мужской голос играл интонацией, дразня того, к кому обращался. На секунду девушке показалась, что сейчас настанет роковой момент — возможно, эти двое сейчас займутся чём-то более интимным, и демон элементарно не позволит Мерелин существовать с такими знаниями об отношениях двух восставших.
— В этом и вся суть. Теперь, когда они изъявили такое ярое желание заполучить воителя, причин не убивать не остаётся, — его голос как и всегда отдавал хладнокровием и раздражением, как старик — вечно ворчит, потому что у него что-то вечно болит.
— А они существовали ранее? — кто-то из них плюхнулся на диван, — или ты остерегался столкнуться с представителями данного клана? — Усмешка.
Ответа все не следовало. А малышку тишина раздарила изнутри, потому что казалось, что ее вот-вот найдут и… Начнут воспитывать за непослушание.
Демон приподнял голову, вслушиваясь в треск тлеющей в костре сухой древесины, будто учуял то, чего быть не могло. Он плавно опустил взгляд в противоположную стену и, стоило это видеть, как его глаза перешли в ясно-голубой свет, что отсвечивал в ночной темноте, а зрачки растянулись и стали такими тонкими, как лезвие острейшего лезвия.