Восставший протер пальцами подбородок, протирая взглядом полки с склянками, затем, будто подметив для себя нечто особенное, положил висок на руку и вернулся к приятелю. Тот, мечтательно улыбаясь, не спеша наслаждался крепким алкоголем.
Затем ублюдок начинает повествовать, как рассказывают легенды молодым людям старики или важные новости давним друзьям:
— Когда мы с Анной забирали смертную, она была не одна. С ней была девушка, отчасти похожая на неё, — Мер дрогнула, а демон злорадно усмехнулся, — не перепутал ли я тогда ценнейший бриллиант и осколок стекла?
Ангел сжался, вместе с тем, как сжались ее легкие и желудок, а сердце вспыхнуло чернеющей болью.
— Стоило всё-таки забрать другую. На развлечение и разврат подойдёт, — и так гаденько оскалился, выпивая за свои слова, как тост.
Глаза малышки заметно покраснели от солоноватой жидкости. Она отчего-то резко повернулась в сторону окон — бросила взгляд на картину, на которой и замерла: миледи хмурилась насколько это было возможно и указывала рукой куда-то на окно рядом, точнее на подоконник или то, что под ним. Девушка уже начала терять дыхание, как небольшой шум отвлёк ее, за ним по комнате полился низкий бархатный голос:
— Приятно иметь с тобой дело, Нибрас. Но, как я вижу, [тебе сейчас требуется заняться другим].
Названный поднял стакан и опустошил его, как дым и щёлканье увели светловолосого из проклятой комнаты.
Мерелин прижала к себе колени, стараясь как можно тише выдохнуть и закрыла глаза, прося небо дать ей единственный шанс выбраться. Она готова была просидеть несколько часов в кабинете, в согнутой позе и изнурительных попытках быть невидимкой, только бы выбраться нетронутой и живой. Наконец девушка поняла — ее хозяин не видит ценности ни в ней, ни в ее жизни. Она, по иронии, наоборот, обременяет его.
Демон меж тем хрустнул шеей, огонь в кабине затрещал громче и приятнее. Даже до смертной дошёл восхитительный запах древесины и каких-то трав, которых назвать она не могла, но, похоже, лечебных — из таких обычно делают чай и афродизиаки.
— Поразительно, на какие глупости только не способен человеческий род.
Как бы не старалась малышка не смогла не мяукнуть от испуга и низкого голоса, который определено обратился к ней. Она не ответила, по детской надежде ожидая того, что ей всего лишь почудилось.
— Хотя, это ожидаемо, — кожаный диван скрипнул, похоже, его владелец встал. Два ровных шага подтвердили сие предположение. — Я не давал тебе разрешения свободно посещать кабинет, малышка Мер.
Если быть максимально прямолинейным и описывать таким способом данное произведение — то демон подобным взглядом легко может разрезать диван, распороть девушку и еще несколько существ в придачу, которым не повезло, как говорится, «попасть под горячую руку».
Ангел закрыл глаза и нахмурился, громче выдыхая, зажался в себе на несколько секунд и, приоткрыв губы, набрал немного воздуха в легкие, потому что шестое чувство шепнуло — сейчас горло будут сжимать до посинения. Она быстро поднялась, так и не поворачиваясь к демону, не из-за того, что боялась его гнева или грозных глаз с острым зрачком, уставилась сосредоточенным взглядом куда-то в каменный пол, собирая в себе силы на самозащиту, моральную.
Когда же она повернулась к мучителю, успела заметить лишь одно — его правую руку, поднятую к сердцу и знакомый жест, щелчок, — и вот она неприятно соприкоснулась с чем-то холодным и будто бы липким, как выяснилось секундой позже — кожаный диван, стоящий в полуметре от его владельца.
А нечистый продолжал парализовать ее мимикой; и вроде не было чего-либо нового в его эмоциях — та же легкая раздраженность и усталость, неприязнь и отчуждение, но… Какая-то доля пробудившегося голодного зверя резко ворвалась и в без того гнетущую тучей атмосферу, которую демон всегда имеет при себе.
Девушка попыталась быстро и гордо встать, так и не давая зрительного контакта, она торопливо оправила одежду и склонила голову, ползая хмурыми глазами по полу, словно на нем была написана самая захватывающая и познавательная история из всех существующих.
Некоторое время между ними царила полная тишина, лишь сбитое дыхание ангела порой раздавалось слишком громко в проклятой комнате, затем, видимо, нечистому надоело вслушиваться в неровное сердцебиение: он тихо выдохнул, при том настолько спокойно, что, казалось, такие ситуация для него есть ежедневная неотъемлемая часть серых будней, прошел мимо Мерелин равномерными шагами — ни фыркнул, ни задел плечом — ничего из этого, — хозяин не намеревался наказывать.