Мерелин тихо выдохнула, не разрывая зрительного контакта, когда по ее лицу пробежало несколько горячих слез. Нечистый отстранился, наслаждаясь зрелищем — он рад тому, что его собственность, поддерживая его слова, слушала его, не возражая, и слышала — она приняла основную мысль его лекции. Лекции, которую бессмертный провел специально для нее.
Выродок поднял стакан и в момент снял одну из слезинок с подбородка малышка, затем чуть приподнимая стекло и улыбаясь, словно поддержал тост:
— А сейчас пошла прочь, — как сладкое заключение его монологу, произнес-промурчал.
Ангел растерялся, поначалу только отступая — проверяя, не будет ли чего-то опасного при ее новом движении, убедившись в предположении, Мерелин дернулась к двери и выбежала из комнаты, здания, покрываясь мурашками и солеными ручьями слез.
☾
Ее скромные рыдания так и переливались вместе с шелестением высокой травы от ветра, создавая порочную музыку, которой бы выродок однозначно насладился. Ангел прижалась к холодному камню недалеко от главных дверей здания, сидела на удивительно теплом малахитовом мхе и редко сжимала его пальцами — вытирала о нежную пушистую землю слезы. Ее не пугала ночь, темнота, что так и намеревалась вылезти из каждого угла и дотянутся до малышки, схватить за лодыжку или запястье и утянуть куда-то вглубь, да только лунный свет перекрывал возможность окутать землю беспросветным мраком. Все это… Невообразимо.
Луна здесь настоящая? Небо? Деревья? Животные? Песни сверчков и вечерние беседы ночных птиц? Мерелин не могла в это поверить. Не могла здесь остаться.
Да только ее никто не спрашивал — может она, не может — обязана.
Демон так жаждет этого, потому что точно знает, что в его мире смертная долго не протянет — разум ее помутнеет, а сопротивление и бойкость ослабнут, она станет ходячим источником сил, из которого их будут постоянно забирать, разными способами, а противиться или возражать Мер уже не будет — бессмысленно.
Слова, произнесенные бархатистым голосом, раз за разом прокручивались в голове, как заевшая пленка и будто специально замедлялись на тех моментах, которые выворачивали нервы невинной наизнанку. Мучитель не дал ей ни одного доказательства тому, что у него когда-то были сотни-тысячи пленниц, но при этом Мерелин безоговорочно верила ему и прямо видела всех тех девушек, которые так отчаянно пытались покинуть демона и погибали в своих попытках заново обрести свободу. Она уже не знала, насколько чисто его признание, не была уверена в абсолютном успехе своего побега, не видела, что будет дальше. Демон с первой встречи надел на нее ошейник, и теперь с силой дернул за поводок, наматывая его на предплечье, не оставляя выбора — либо ты слушаешься и идешь, либо задыхаешься. Малышка громко всхлипнула и, немного выпрямившись, хрустнула позвонками.
Ангел замер на секунду, убеждаясь, как ни странно, ее ли это были позвонки, потому что предполагаемых ощущений не последовало, но не успела она расправить крылья или утереть новые слезы, как женский грозный голос прокричал что-то, затем так резко и неприятно вскрикнул, после чего наступила умиротворяющая тишина. Мерелин встала на колени и оперлась на ладошки, осторожно выглядывая: надеялась, что сможет увидеть доказательства тому, что разум не играет с ней и не подкидывает галлюцинаций. Она слегка повела правой рукой, согнув ее — снова раздался сухой оглушительный хруст, словно сломалась кость, лишь одно ясно — крепкие кости в цветущем женском теле не издают таких пугающих звуков от легких движений. Тогда… Что?..