Девушка схватила рюкзак, который, к слову, оказался довольно вместительным, надев его, осмотрела свою комнату, крутя пальцами подвеску, закрыла нахмуренные глаза и тяжело выдохнула, затем рывком покинула помещение. Она осторожно, но уверенно покидала здание, прислушиваясь к звукам — не встал ли кто из подчиненных попить крови или ублажить другого, когда же двери огромного дома были закрыты со стороны улицы, смертная повторно огляделась: все та же неизвестная местность под молочно-пепельным рассветом, которую Мерелин лишь предстояло изучить. Она не увидела создание, вообще никого — ни животных, ни людей, ни душ-суккубов-демонов, исключительно высокая трава, волнующаяся изгибами от ветра и деревья, местами скрюченные и пугающие, местами зеленые и живописные.
Повторный выдох. Хватит столбенеть, не пойдешь — поймают. Ее быстрые шаги можно приравнять к неторопливому бегу, за полминуты она добралась до ворот, проскользнула мимо и, уже переставая делать глубокие выдохи при каждом сомнении, шагала вперед — к тяжелой, но такой манящей свободе и дому. Серебряная изгородь становилась все меньше, по мере отдаления ангела, и чем больше становилось расстояние между «спящим» выродком и оживленной смертной, тем самоувереннее она себя чувствовала, сбивчивее становилось дыхание и тверже шаг.
Стоило чему-то только оглушительно сломаться позади нее, словно старое дерево упало из-за сильного удара топора, она моментально обернулась корпусом с выпученными глазами, ожидая наихудшего — как увидела ровно ничего. Пустошь, тропа, трава, деревья и никого рядом. Ощутив уловку, Мер поспешила развернуться — обратно, вперед, в противоположную сторону от здания, как чутье не подвело хозяйку — она оступилась и приземлилась на мягкую точку, встретив перед собой нечистого:
— Мас-ло! Д-да ты!.. — малышка поспешила встать и отряхнуться, существо нагнулось к ней, вероятно, проявляя заинтересованность в ее реакции, — чего так пугаешь?! Договорились же, на рассвете у дома!
Пара уставилась друг на друга, ах да — «масло», тяжелое будет пояснение: вокруг существа зачастую кружили мотыльки, мотыльки — это бабочки, бабочки на английском это сочетание двух слов — «масло» и «летать»*. А поскольку глаголом создание называть как-то грубо, то на продукт оно обидеться не должно, логично же, да?
Не буду описывать процедуру посадки, скажу — создание ангела не подвело, вместе они начали двигаться куда быстрее — у него ведь три пары рук и змеиный хвост в пять метров длиной, какая еще медлительность.
☼
— Они в открытую заявляют о нападении! Опыта неудач у них предостаточно, но новая атака, они полагают, должна подействовать?
— Очередная. Провальная.
Старшая щурилась и глубоко вдыхала, впиваясь в господина сфокусированным взглядом, отчаянно пытаясь завладеть хоть частью его равнодушия, — не получалось. Демон вальяжно расположился на кожаном диване, крутя в воздухе пустую склянку, напоминающую древний флакон для духов, изящный и тяжеловатый. Ему, по всей видимости, давно наскучило выслушивать ежедневные новости о покушениях на него и его прислугу ради одной цели — выкрасть будущего воителя. Нечистый знал — все их старания и страдания бесполезны.
Видимо, устав быть зрителем эмоционального выступления суккуба, демон решил вмешаться, попутно — грубо затыкая подчинённого:
— Не много ли нервов ты тратишь на мусор? Смеешь сомневаться в моих силах?
Очевидно, Анна остерегалась гнева восставшего больше собственной гибели, что, по сути, было одним и тем же. Удивительный факт — девушка передана Нибрасу вернее собаки, старалась выполнить как можно больше работы и заманить как можно больше душ, только бы господину угодить, словно провинилась и теперь всячески пыталась загладить оплошность. Хотя, репутация перед своим демоном у суккуба чище воды из старого рудника — она под его крыльями с рождения, никогда не желала покинуть восставшего или предать его ради более крупного рогатого, если такой есть, короче говоря — заслужила свое звание старшего суккуба.
И все равно она была наготове, когда речь шла о запланированном нападении — пусть оно и изначально будет провальным и не потребует много сил для подавления, но Анна готова лично разодрать каждого, кто посмел посягнуть на собственность господина:
— Нет, повелитель, но их мотыльков все больше в ваших владениях каждый вечер. Один из них умудрился утащить в себе мой клинок! — она заметно вздохнула, пробежавшись непонимающим взглядом по потолку.