— Господин может делать с ней всё, что захочет, таков закон. Эта… Это существо — теперь его собственность, нам нужно смириться.
— Да, только заботимся о ней почему-то мы, — нет, никакого упрека, Мэри просто захотелось вновь вступить в спор с любовницей. — Анна, не относись к ней, как к врагу: она очень мила. Такая забавная мелкая плюшка. К тому же, она вкусно пахнет, — Мэри отвлеклась, погружаясь в мысли о ангеле. Старшая прищурилась.
— Смотрю, она понравилась не только господину, — ревность?
— Сначала проверю Мерелин, потом с тобой местность, — она хищно улыбнулась, явно ожидая приятной награды за еще невыполненную работу. Она знала, что точно получит то, что хочет.
— Не стоит утруждаться, ей сегодня не очень хорошо.
Младшая возникла из ниоткуда, буквально из ниоткуда, словно поджидая момента, когда великий обман окажется под угрозой раскрытия. Мэри играючи вздрогнула, имитируя испуг, Анна никак не отреагировала — она считала Дарью ребенком, детям свойственно подобное поведение:
— У Мерелин сегодня такой период… Все болит, голова… Живот…
— Ах, Дарья, не продолжай, — старшая остановила монолог названной рукой, будто испытывая отвращение. — У меня нет ни времени, ни желания выслушивать о ее самочувствии, выполняй работу — следи за тем, чтобы смертная оставалась жива.
Младшая сглотнула, опустив голову и взгляд, сложила руки в замок на подоле юбки, отступая назад, будто уступая дорогу. Анна окликнула Мэри и, взмахнув темными волосами как сука, зацокала каблуками, словно намереваясь проткнуть пол. Красноволосая сжала губы и на пару секунд положила свою ладонь на хрупкое плечо Дарьи — попытка поддержать, затем плавно направилась за предводительницей.
Стоило им обеим скрыться, пару секунд — и от ребенка-младшей не оставалась и следа: лицо ее как-то болезненно вытягивалось, показывались острые скулы, глаза темнели, а зрачки становились тонкими, как клинки; создание развернулось с ровной спиной и, скажу честно, вряд ли адекватный человек попробовал бы перейти охотнице дорогу — она рождена хищником, и, если постараться, натуру скрыть можно, но заставить ее исчезнуть — никогда.
Против природы не попрешь.
☽
Все эти представления о нечистом, о демонах, их предводителе, их целях, еде и среде обитания — все неверно или верно наполовину. Людям угодно представлять их такими, какими они хотят их видят — привлекательными, с большой харизмой, интеллектом и членом, все должно быть идеально и соблазнительно, так, чтобы заманить человека на сделку, что будет выгодно для одной стороны. Всегда будет выгодна исключительно для одной стороны. Никто не воображает нечистых убийцами, садистами и предателями — предателями, по части договора. Это всегда было смешно. Это всегда будет.
Суккубы проверили всё: леса, поля, все дороги, что ведут к владениям других восставших, обманные пути для беглецов, любимые тропы для неразумных созданий — как раз они, мотыльки, исчезли из поля зрения. Прошлой ночью Анна купалась в их крови, если данную жидкость можно назвать кровью, а сегодня ни одного — словно то, что манило их сюда, с концами исчезло, и сейчас эти существа стекались в другую точку, видимо, там ожидая найти драгоценное сокровище. Мотыльки — примитивные змиеподобные создания с обычно двумя или тремя парами рук для более мощного и быстрого перемещения, созданы для единой цели — ловить сбежавшие души и приводить обратно к мучителю. Непонятным образом некоторые стада данных особей стали подчиняться клану и исполнять их идиотские приказы — украсть ангела — это смешило демона: сторожевым псам дали задание пробраться на чужую территорию и выманить ребенка, украсть ее — с подобным не каждый восставший способен управиться, а тут практически животное. Этим они и отличались — разумом, очевидно, тот, кто знаком с Нибрасом не стал бы посягать на вещь, более того, столь важную — знает, что не выживет с такими запросами, а твари лезут без конца.