— Тебе не стоит тратить на нее столько энергии; у смертной сейчас период смирения — она ломается, — демон так умиротворенно говорил о состоянии человека, колеблющегося между глубочайшей депрессией и суицидом, в принципе, одно включает другое, наверное, это доставляло ему некое садистское удовольствие. От темного взгляда мучителя огонь в камине разгорелся втрое больше.
Собеседница представляла живую статую — она не воспринимала его советы и скрытое оскорбление ребенка, которого Дарья так старалась уберечь от его клыков. Смотрела в одну точку и, похоже, не дышала, ей неинтересно выслушивать монолог господина, неинтересно узнать, что будет, если он учует обман, к которому младшая имеет немалое отношение, — интересно ей лишь одно — чтобы демон не замечал так долго, насколько это вообще возможно.
Его голос возник слишком близко, когда нечистый почти лег подбородком на плечо суккуба — слова демона разносились где-то около виска собеседницы — она и не дрогнула, как было раньше, чем таки выдавала себя: равнодушием.
— Не возразишь? — нечистый плавно обошел девушку, встав напротив ее с напитком в руке.
— Незачем возражать правде. Мерелин и меня не хочет видеть, вы сильно ее обидели, — младшая наконец взглянула на него, точнее — вцепилась острым взглядом.
Брови домиком и злорадная усмешка, это недо-замечание явилось развлечением, словно его учили как правильно воспитывать непослушного ребенка:
— Мне следует извиниться? — упал на диван, проглатывая жидкость, будто тост.
— Следует не трогать ее какое-то время, ради ее самой, — хладнокровно, — я могу идти?
Демон не ответил Дарье, жестом разрешил младшей покинуть комнату, на что та равномерно прошагала к двери, как у прохода ее вновь остановил бархатистый голос. Допив алкоголь, господин вгляделся в создание, будто в товар перед покупкой, он смотрел на суккуба, словно в первый раз, и никак не мог узнать ее. «Стоять» — приказ отдан четко и громко, таки добиваясь прежнего состояния девушки — постоянного лёгкого волнения. Нечистый подошел к ней, заинтересованно продолжая рассматривать создание — впервые за долгое время потерял равнодушие.
— Где моя смертная? — он слегка улыбнулся, внимательно следя за реакцией суккуба.
— У себя в покоях, — та не подала и малейшего намека.
Стоило господину приоткрыть дверь — как Дарья мгновенно прочитала его намерение посетить Мерелин в данный момент времени, девушка вцепилась в его руку длинными пальцами, останавливая, переключая все внимание на себя:
— Не сейчас; она только заснула, — постепенно ее безразличие таяло, выдавая подноготную полностью; обман проявлялся как веснушки на детском лице.
Его зрачки резко вытянулись до максимума, а глаза стали бледно-голубыми — немного, и от суккуба останутся кровавые куски плоти:
— Ты… Посмела.
Дарья оказалась позади, когда дверь заветной комнаты была практически оторвана от стены, нечистый все не снимал этой легкой, будто скрытый улыбки — он и не представлял ничего другого, как пустой комнаты, в которой нет желаемого создания.
— Предстоит кровавая ночь, — брошено напоследок плачущему суккубу, кто смотрел за его темным кардиганом, растворившимся в парадных дверях.
☾
Мерелин искренне не верила и не могла понять, почему он или оно помогает ей. Почему не пытается откусить от нее кусок, пустить кровь или отвезти к другому ублюдку — нет, за весь путь мотылек держал ее на спине, так, что она смогла поспать несколько часов пути, и, проснувшись очередной раз наступившей поздней ночью, просто лежала на его плече и смотрела на текущий горизонт, вслушиваясь в этот пугающий треск. Такой громкий хруст, как будто он при каждом движении не то, что кость ломал, скорее весь скелет — интересно, из чего же он состоит? Спрашивать бессмысленно — он только фыркал и рычал, иногда завывая, больших звуков от него не получить.
Ангел точно не знал, куда приведет их эта дорога, придется ли им проститься по окончании путешествия, увидит ли она когда-нибудь суккубов вновь — слова демона о «воителях» не были обоснованными, доказательств он не предоставил. Мерелин не ощущала присутствие призраков или владения телекинезом — она считала себя самой обычной, никаких знаков о ее избранном положении не поступало — видимо, псих правда перепутал ее с Авророй. Ну, так лучше — по возвращению она будет готова, если кто-нибудь еще посмеет напасть на ее подругу или на ее самому, значит — все что не делается, все к лучшему?