Когда пришло осознание того, что это проклятый кабинет, Мерелин окончательно очнулась от туманности.
Она машинально проверила на себе клинки — все были на месте, пошарилась руками по дивану, с которого встала и о который опиралась — ее рюкзака не было, отчего желудок неприятно сжался — все вещи в нём.
— Мас-ло. Твою мать, масло!.. — круглыми глазами она впилась в пол, наверное, ожидая, что названный сейчас вылезет из-под него.
Поганый голос неподалёку издал усмешку.
— Так ты его именуешь? — Выродок вскинул брови, — интересно, почему?
— Масло. Где он?! — она произнесла это столь громко и уверенно, как будто не знала кто ее собеседник и на что он способен.
Нечистый не спешил отвечать, к счастью, реагировать — наказывать, а улыбнулся краем губ, вновь глотая алкоголь. Когда дыхание Мерелин усилилось, сама она перестала моргать, ожидая худшего, восставший ответил:
— Очевидно, растаял.
— Что?! — ее восклик отразился мерцающим эхом в просторном помещении.
На сей раз собеседник окончательно проигнорировал вопрос, ехидно попивая алкоголь, он отвернулся от девушки, тем самым повернувшись в сторону огня в камине. Ангел, нахмурившись, явно не ожидая ничего иного от психа, прошептал что-то нелестное в его сторону и, стиснув челюсти и кулаки, твёрдо зашагал к выходу. Она будто не верила в то, что демон остановит ее, точно знала — почему-то именно знала, что за свою наглую выходку — побег из-под его крыльев — ей ничего не грозит.
Смелый поступок как девушки, глупый, как противника.
Господин резко возник около нее, отчего смертная отпрянула, как кошка от воды. Нечистый стал преградой перед ней и дверью, стоял и вежливо улыбался, лицемерно, полуголый — на нем не было абсолютно никакой одежды сверху, он сделал шаг вперед, отчего Мер отлетела на метр:
— Думаю, ты достаточно побегала сегодня? — наступает на невинную.
Малышка секунду замешкалась, скользя злым взглядом по полу, еще быстрее вспомнила все унижения что ей пришлось здесь вытерпеть, решила-таки напасть:
— Так передумайте! — ангел с размаху хотел было залепить ублюдку пощечину, но его ладонь задержала удар: демон ловко перехватил тонкое запястье и сжал его, отчего-то потеряв гаденькую улыбку.
Тогда Мерелин использовала левую руку — все оказалось тщетно, она ровно также была остановлена. Восставший, воспользовавшись положением, крепче сжал пальцами побелевшие запястья и, с силой дернув, впечатал дитя в стену. Девушка прошипела от вспышки боли и соприкосновения с холодным камнем, зажмурилась, но, опомнившись, кто заковал ее в такое положение, попыталась оказать сопротивление злостным взглядом исподлобья.
— Что, никак? — выродок усмехнулся в щеку, восторгаясь своему превосходству над смертной. — Удивительно, каждый раз, как ты поражаешь меня своей тупостью, я всегда думаю, что ты не можешь зайти дальше. Но, браво, Мерлин, — ты настоящий профессионал в человеческом слабоумии, — малышка всё пыталась вырваться, дергаясь из стороны в сторону и скребя зубами.
— Ну вы-то конечно гений, «хозяин»! Вы не встречали человека, хуже и глупее чем я за всю свою жизнь, разумеется? Но знаете, что? — девочка наконец перестала вертеться змеей в его сильных руках и взглянула в глаза, не боясь ответить за свои слова. — Ваше мнение насчет меня — пустая трата воздуха — сделайте одолжение, заткнитесь наконец! Или засуньте его куда поглубже, мне побоку!
Мерелин начала задыхаться после яркой речи, что она выпалила в адрес демона, — сейчас ее будто окатили ледяной водой, и ангел перестал без конца метаться меж чужих рук, она лишь сжала белые пальцы, ногти которых неприятно врезались в кожу ладоней. На лице собеседника царствовало равнодушие — только легкий намек на улыбку и острые зрачки выдавали его заинтересованность в том, какой новый опрометчивый поступок или непростительное слово вновь выкрикнет его игрушка. Демон был прав; отдышавшись, Мерелин подарила заключительный аккорд своему монологу: