— Откровенно говоря, вы заслужили. Тц, сладкой ночи, хозяин, — подмигнула чертовка, взмахивая руками и отряхиваясь, пора уходить, на его морду достаточно насмотрелась.
Мерелин торопливо вытерла кровь об черную футболку, она прекрасно понимала, ее будет тошнить и трясти от содеянного, но прежде чем рыдать и обниматься с унитазом, нужно добраться до дома в целости и невредимости. В ней таилась надежда — сейчас она повторно рванет из-за ограды, будет бежать как ошпаренная, и, возможно, масло все еще там, лежит раненный? Живой, пострадавший, но все-таки живой, это наваждение увидеть его услышать его хруст или рев, убедиться, что нечистый не причинил ему огромного вреда, а вместе с ним — добраться вновь до выхода из клетки, стало мотивацией, а потому — уходим.
Ангел вдохнул, расправляя плечи, она хрустнула шеей, когда подошла к камину и всмотрелась в него, у нее будет пробег в несколько десятков километров, она имеет полное право немного отдохнуть, подумать, подышать перед ним. Почему Мер столь спокойна? Потому что уверенна, что не убила выродка, но ввела его в бессознательное состояние надолго, хоть какая-то радость за день. За ночь. За прошедшие сутки. Девушка опять выпрямилась, потерев плечо, с неким оттенком воодушевления дернулась к двери, как что-то соскользнуло с мебели неподалеку и звонко встретилось с полом — нет, никого и ничего, наверное свойство проклятого помещения — то явно было не радо тому, что ангел сотворил с его владельцем, а потому прогоняло Мерелин доступными способами; звуками из ниоткуда и виднеющимися тенями из-за отсутствия темноты.
— Твою ж мать, ну здравствуйте! — комната, все чертова комната.
Один из диванов в паре-тройке метров так отлетел и ударился об стену, нужно иметь силу тираннозавра, чтобы отбросить его, как тапку в кота, если бы там стоял человек — его бы точно пришибло, малышка почти прыжком направилась к двери, но ее схватили за рюкзак и буквально швырнули назад. Она упала рядом с камином, но быстро оправилась, видя невозможное, сомневаясь в своем зрении и восприятии реальности:
— Орудие Анны? Как не стыдно, Мерлин, как не стыдно, — демон опять принялся наступать на девушку, попутно щелкнув — посередине комнаты диваны начали отстраняться друг от друга, освобождая место. Раздалось четкий стук — он отбросил лезвие в камин, огонь зашипел, вкусив стали. — Игрушки не способны ранить создателя, — пропел, вскидывая брови.
Без какой-либо заботы впился ей в горло, щелчок — она упала на что-то мягкое и пушистое, второпях пытаясь встать и осмотреться — показалось, что шкура белого, медведя, но даже для названного зверя та чересчур большая по размеру; нечистый аналогично не стал тратить время — он насел на ангела, укладывая обратно, путем хватки за горло, разумеется, нагнулся, грубо пуская руки по невинному телу:
— Сколько у тебя ещё клинков? — судя по его действиям и словам, демон будто делал подобное каждый день: выправив черную майку девушки из джинсов, он с конца начал разрезать ее, тем самым нагло обнажая миледи.
Резать ножом девушки.
Который она спрятала под одежной для самозащиты.
— Прекрати-те!!! — она сбито дышала и пыталась выползти выше, чтобы не дать психу совершить задуманное. — Да что вы делаете?!
— Обезвреживаю.
Невинную дернуло, когда демон рывком разодрал оставшуюся часть футболки, которая теперь является черной тряпкой для мытья пола, не боле. Она напрягла челюсти от тошноты, осознав, что начиная от солнышка и заканчивая кончиками пальцев, единственное, что прикрыто — так это ее грудь, остальная часть тела остается нагой.
Встречаются взглядами — бессмертного словно в голову ударило, как от алкоголя отдало, его игрушка — изумительное создание, юная девушка, что успела распуститься, как нежный цветок, заметил таки; малышка же уловило знание, что пришло в разум ее мучителя. Оба дернулись: демон ухмыльнулся, та попыталась прикрыться, но руки ее были перехвачены. Не отрывая взгляда от груди смертной, мучитель стянул черный ремень со штанов — поймав руки, что отпихивали его, одним движением он повернул упорствующую игрушку, другим закрепил ремень, и снова развернул к себе лицом, оставив в неудобном положении: ее предплечья связаны за спиной, под грудью, тем самым несильно выставляя вперед.
Мер не разжимает челюстей, изо всех сил стараясь сдержать дрожь, как от озноба или, наоборот, режущего холода, когда демон возвысился над и нагло осматривал ее, не торопясь, как будто уровень понимания о том, что перед ним девушка, а не прямоугольный предмет, только-только загружался, и на последних процентах загрузки начал предательски медлить. Ангел не сводит взгляда с глаз ублюдка, хотя названный не отвлекается от тела — смертная следит, ищет эмоции, которые предупредят ее об открытой опасности сексуального насилия.