Глава VIII. Новый день — новый демон
Я вижу, как вы проклинаете меня взглядом,
Как яро ваше желание ослепить меня.
Ложь порождает секреты, секреты — родители гнева,
Вы доводите меня до безумия, чтобы спрятать собственную слабость?
Безумные твари, трусливые твари,
Стоят в очереди, прицеливаясь ко мне.
Жалко, они не знают,
Их клыки мне не страшны, ибо я
Самый бездушный здесь зверь.
Ruelle
Madness
Тот немой крик, что вырвался из ее глотки вместе с хрипами и вкусом крови, честное слово, разбудил бы весь дом, если бы голос ангела сохранился после ночи. Мерелин приняла сидячую позу, хватаясь за алое одеяло, пытаясь вырваться из «замедленности» разума — мозг не позволял, видимо, подкорка* — осознание бы убило ее. У девушки произошел рвотный позыв, она машинально вытерла язык об тыльную сторону ладони, пачкая слюной, перемешанной с кровью, смертная с трудом сдерживала тошноту; будто она вчера себя кусала. Ангел взглянул на трясущиеся белые ладони, чувствуя, что в ней изменилось, что ублюдок в ней изменил — она закрыла лицо руками, бесшумно рыдая. Горячие слезы пробирались сквозь пальцы и скатывались вниз, к распущенным тёмным волосам и алой простыни, которая итак была не целиком сухая — кровь девушки впитывалась в нее с наступления ночи. Стоило малышке убрать от лица ладони, приглядеться, заметив полоски на запястьях — следы от ремня-наручников, она захныкала, а затем, зажмурившись, проверила еще кое-что; кончиками пальцев она прикоснулась к левой стороне шеи и ключиц, как плечо ее дернулось от неприятности прикосновения, а пальцы оказались испачканы собственной кровью. Ее дыхание вперемешку с рыданием усилилось, ангел снова сжался, словно на него собираются напасть, принимает сидячее положение, обняв руками колени, положил на них голову, тихо продолжая умываться слезами.
Неизвестно сколько бы она так просидела и плакала, если бы, то ли инстинкт самосохранения, то ли паническая атака, не заставили девушку встрепенуться и вспомнить о существовании нечистого. Пока его рядом не было, вышел ли он покурить или заключить сделку — он должен был вернуться и, по его возвращению, демон явно захочет либо наказать малышку вновь, либо получить поощрение опять же, издеваясь над девушкой. Мерелин торопливо обмотала себя простынями, громко дыша через рот и осматриваясь, стараясь ничего не задеть и не упасть, запнувшись об такой наряд. Она понятия не имела, из чьих покоев выходила — личных демона, или гостевых, или, возможно, его специальных для любовных увлечений или исключительно для издевательств над смертными девушками, не стала осматривать комнату, не стала обдумывать варианты ее предназначения, — малышка лишь дернула подол «платья» и хлопнула дверью, обнаружив себя в коридоре второго этажа. Засеменив по лестнице к ванной, попутно запинаясь и вот-вот не падая, Мерелин хныкала от торопежки, когда Дарья окликнула ее, ангел и вовсе перестала дышать, смотря на суккуба стеклянными глазами. В белых руках младшей было нечто подобное маленькому полотенцу или носовому платку, который беспощадно мяли дрожащие пальцы. Она испуганно смотрела на ангела, будто на незнакомое существо, позабыв моргать и дышать. Недалеко от нее была средняя по старшинству, она, видимо, заметив смущение подруги, решила последовать за ней и посмотреть на того, кто привлек внимании Дарьи, но, заметив Мерелин, Мэри также замерла на месте, осматривая девушку с некой неуверенностью и, казалось, сожалением. Вместе с тем, как до ангела дошло, что суккубы в курсе произошедшего, Дарья потянула к ней руки и, очевидно, намеревалась подойти и обнять, но Мер резко показала ей ладонь и так отпрыгнула назад, что врезалась в дверь, а спина зашипела от несладкой встречи с дверной ручкой. Малышка зажмурилась и сжала челюсти, на глазах выступили слезы, но она быстро опомнилась, поторопила себя успокоиться и, сглотнув, прощебетала что-то о том, чтобы суккубы не потревожили ее в принятии водных процедур.
Она слишком боялась взглянуть в зеркало, хоть в одно из них, в ванной комнате, старалась пробежать около них как можно быстрее и зажмуриваясь, будто боясь увидеть там постороннего. Одного не учла истерзанная — отражение в молочной воде ей не избежать, она застыла, рассматривая своё тело: начиная с икр и до самого лица располагалось значительное количество красных и багровых укусов, синяков всех холодных оттенков, следы хватки, царапины, засохшая кровь… Каждый укус был словно сделан специально и предусмотрено — местами они были слабыми и почти незаметными, местами они выглядели жутче синих гематом, особенно на левой стороне шеи: это был не один, а множество укусов подряд, будто ублюдок старался разломать клыками плечо девушки, выглядело так, словно в нее неудачно вцепился каннибал — поймать не смог, не оторвать небольшой кусочек умудрился. Кровоподтеки тоже впечатляющи — словно демон старался оторвать часть Мерелин пальцами.