Названная потерла раненые запястья, кратко и неловко бросая взгляд на собственное тело — видит только свою вину в том, что нечистый поймал её. Теперь, стоило девушке вспомнить «хозяина», ее мгновенно пожирало чувство страха: демон доказал свою непредсказуемость, которая выражалась и всегда будет выражаться в отвратных действиях — он предпочтет продолжить или усугубить пытку, но ни за что не позволит девушке несколько секунд передышки. Мерелин поняла, что восставший перешел черту и теперь будет развлекать себя независимо от мнения и самочувствия ангела.
Когда смертная опустилась в теплую воду, множество ранений зашипело, особенно не рада была спина: четыре продолговатые, но ровные порезы болезненно отреагировали на купание. От реакции тела Мерелин зажмуривалась и сжимала губы, удерживая в закрытых глазах нарастающие слезы, что щипали глазные яблоки.
Она недолго расслаблялась в молочной воде, постаралась смыть с себя запекшуюся кровь и мерзкий запах алкоголя и ягод — запах демона, когда же задуманное было исполнено, малышка выскочила из уже розоватой воды и закуталась в первую попавшеюся ткань — в ее нос прямо ударило приятным ароматом различных масел; алая шелковая простыня с постели нечистого осталась в качестве коврика. Вышла девушка из ванной чтобы вновь зайти — рядом с дверью лежали ее чистые вещи, которая Мерелин предпочла ткани.
Ангел не реагировал. Пыталась не реагировать и не подавать и виду на страдание, — ей хотелось сесть в угол, поджать колени и рыдать, рыдать и рыдать с криками, бить стену, царапать и душить себя, ей чертовски хотелось поймать паническую атаку — но она просто не могла. Инстинкт самосохранения взял верх, и единственное, что сейчас было важно — побег из проклятого места. Малышка нашла свой рюкзак с вещами в комнате — как насмешка ублюдка на попытку сбежать, проверив содержимое и надев хмурый и уверенный взгляд, она пряжками спустилась к парадным дверям, не обратив и капли внимание на выглядывающих из кухни суккубов. У дверей смертная и остановилась, будто по щелчку, резко развернулась с прямой спиной и сделала несколько равномерных громких шагов к девушкам.
— Где он? — обе буквально отпрянули, хотя находились в паре метров от ангела. — Где мой мотылек?! — Более четко и громко, не опасаясь никакого наказания.
Суккубы переглянулись, и, если Дарья продолжила задыхаться с мокрыми глазами и мучить платок изящными пальцами, то Мэри выдохнула и зацокала к Мерелин, пройдя мимо нее — куда-то рядом с главными дверьми, к практически незаметному углублению-спуску в полу — входу в подвал, который был закрыт крепкой деревянной дверью с огромным количеством царапин и непонятных меток. Средняя из суккубов подняла правую руку и что-то прошептала, пока младшая, очевидно, набравшись смелости, подбежала к малышке и стала рассматривать ее бледное уставшее лицо щенячьими глазами. Она явно пыталась выдавить из себя что-то, скорее всего извинения — именно об этом вопили ее эмоции, но у Дарьи и слова не получалось произнести, младшая только бесконечно вдыхала и закусывала нижнюю губу:
— Я знаю, Дарья, я так буду скучать, — у малышки потекли слезы, брови домиком, она сжала кулаки, смотря на собеседницу, — но зд-дес-сь я тоже н-не могу…
Суккуб вцепилась в нее прощальными объятиями, хныкая и сжимая талию ангела руками, она тихо мычала, лёжа виском на плече девушки — прося прощения за то, чего не совершала. Спустя секунду теплые руки Мэри ласково обвили плечи ангела, та положила подбородок на голову Мерелин, выдержав момент, отстранилась, оставляя истерзанной немое послание, что смертная смогла прочитать по губам: «тебе нужно покинуть это место как можно скорее».
По мере того, как создание выпрямлялось, возрастающий по громкости хруст предупредил девушек об окончании прощальной сцены.
♡
— Если он вам не доверяет, то и я. Приблизитесь, — шаг назад, — пеняйте на себя.
— Детка, ты что не понимаешь — это и есть смысл их существования — возвращать беглецов похитителям. Он не добрый и не особенный, он щедрый — ведёт тебя к своим друзьям. Представь, что тогда случится?