— Мне некультурно было не представиться, — едва-слышно проговаривала в сторону, — меня зовут Мерелин. С двумя «е».
— Приятно. А теперь отдыхай.
Та почти вышла из комнаты, уже до дверной ручки дотронулась, как ангел вновь окликнула ее с новым, к счастью, последним вопросом:
— Тот мужчина, вожак стаи, кто он?
— Местный ловелас. Вы увидитесь, не волнуйся, — еще одна улыбка и добрый взгляд, секундой позже она покинула комнату.
Мерелин глубоко вдохнула, роняя рюкзак на ковер, посмотрела на окружающую ее мебель еще раз, и, повторно выдохнув, торопливо начала раздеваться, чтобы переодеться в что-то более домашнее и лечь спать, усталость от постоянной борьбы с болевыми ощущениями и нервами выводила девушку. Она не переживала, что в комнату может войти кто-либо в момент переодевания, ей плевать, ее саму тошнило смотреть на отметки ублюдка на теле, так что в скорости смены одежды сомневаться не стоило. Когда названная процедура была закончена, ангел быстро спрятался под облачным одеялом, отвернувшись к окну, она тихо заскулила, пуская по милому личику горячие слезы, рыдая до тех пор, пока сознание ее не отправилось в мир снов.
☾
Кто-то периодически окликал ее по имени, стараясь вывести из всепоглощающей темноты, Мерелин сопротивлялась, знала, что если отказаться от сна сейчас, то при пробуждении появится головная боль, терпимая, но все-таки нежелательная. Стоило девушке прислушаться — не снится ли ей голос, что зовет ее, он тут же утихал, подтверждая догадки ангела, потому она и не спешила покинуть мир Морфея. Ее не смущало то, что за окном уже нет солнечного света, что она проспала почти с самого утра до ночи, и что она ночью будет делать от бессонницы, не волновало чье-то возможное присутствие — может, ей это не приснилось, кто-то правда терпеливо ждет ее пробуждения и окликивает каждые десять минут, она и не думала о неудачном побеге — малышке просто хотелось поспать еще пару секунд, пару секунд провести в бессознательном беззащитном состоянии, чтобы не думать — укрыться на пару секунд от проблем.
Не эти мысли упорно добивали ее сон — побег повлек за собой воспоминание о том, от кого именно Мерелин пыталась каждый новый раз убежать, кто преследовал ее — преследует ли он ее до сих пор, и что будет, если демон настигнет девочку — когда настигнет? Ангел будто нутром ощущала, что «хозяин» уже приступил к поискам пропажи, что глаза его наливаются кровью от ярости — он разорвет поместье и всех его обитателей, где и с кем смертная укрывалась в данный момент времени. Таков его характер — восставший никогда не проявит и ничтожной капли уважения к ни в чем неповинному созданию, но он и не позволит ей исчезнуть — оказаться под крыльями другого существа — Мерелин — его собственность, ей разрешено в это не верить, но другим представителям нечисти данный факт знать обязательно. Знать и подчиняться этому знанию.
Малышка не хотела, чтобы из-за нее пострадали другие, пускай и нечистые, создания. Наверное, она сама была уверенна, что ублюдок отыщет ее где бы она не старалась от него спрятаться. Догонит, накажет, уничтожит всех, кто помогал смертной, на ее глазах, специально, затем заберет обратно — ломать психику сильнее, — как бы далеко ты не убежала, тебя вернут, точнее, верну.
— Ваша помощь приятна, но я уйду на рассвете.
Лёжа, малышка только приоткрыла глаза, убеждаясь в предположении — некто действительно был всё это время в комнате и повторял её имя, как песню, что заела в голове.
Милица. Она сидела на краю кровати и смотрела в окно напротив, что было закрыто занавесками из белой полупрозрачной ткани, наблюдала, как лунный свет проникает в помещение и расползается на достижимых ему поверхностях. Неизвестно, сколько времени она потратила в ожидании, но ее поза говорила о том, что она пришла сюда достаточно давно: ее спина согнута, а руки сложены в замке на коленях. После заявления ангела, она одарила малышку таким взглядом, будто не то что разрешила, она и благословила девушку на удачный уход. Речь ее показала другое мнение об намерении Мерелин:
— Выпей это. Немедленно, — смертная точно не поняла, как около ее губ оказалась ложка с вязким веществом, не удивилась магии, конечно, но на мгновенье задумалась — не яд ли.
Хотя, если так рассуждать, они давно бы убили ее, имея столько возможностей, терять особо нечего. Она поднялась на локтях, отчего сразу же и зажмурилась — немалые царапины на спине дали о себе знать, неприятно зашипели и рёбра от передвижения, тело будто знатно помял бывший рестлер, решивший стать массажистом и совершенно забыл, что перед ним хрупкая девушка в качестве клиентки, а не боевой мускулистый партнёр. Стараясь как можно тише выдохнуть, плохо скрывая нарастающую боль от собеседницы — та видела, через что проходит ангел, дабы принять обычную сидячую позу, Мерелин зажмурилась и быстро проглотила лекарство, как сироп от кашля. Это похоже на жженый сахар — несколько тёплых капель торопливо стекли по глотке и пищеводу в желудок, затем ребенок сжался — спазм изнутри заставил ее прослезиться и перестать дышать, спустя еще мгновение она громко выдохнула в расслаблении — боль больше не мучила ее. Только раны на спине и укусы на шее легонько пощипывало, словно те отказывались подчиняться действию обезволившего.