Все стало ясно, как день — ангела на время отправят домой, во-первых, дабы успокоить всех дорогих ей людей, во-вторых, чтобы приманить самых отчаянных ублюдков и избавиться от них, в-третьих, дать понять всем остальным желающим — что она под надежной охраной, и шансов заполучить ее ровно столько же, как подчинить упрямый характер.
— Когда? Насколько?
— Ах, — она обрадовалась тому, что Мер оживилась, — завтра или через пару дней, как тебе будет удобней. — Милица на секунду изогнула брови, явно намекая на ее физическое состояние. — И… Не меньше двух недель. Мы хотим, чтобы ты набралась сил и нервов, семья ведь в этом помогает, так? — Малышка кивнула.
Девушки просидели еще несколько минут в ночной тишине, наблюдая за лунным светом как за горевшей свечой. Мерелин иногда всматривалась в лицо нечистой, поражаясь ее привлекательным чертам — изящной форме носа и подбородка, ярким глазам, темным бровям. Она не верила, что все то, что ей пообещала Милица, станет реальностью, но она очень надеялась и верила в приятные слова о грядущей поездке. Удивительно, но «хозяин» ее особо не волновал — ангел использовал правило о «правдивости мыслей» — если ты не хочешь, чтобы что-то случалось, думай об этом как можно меньше. Она, собственно, это и делала — как только в разуме всплывал образ демона, его угрозы, голос, злые взгляды и шипение, малышка начинала проговаривать знакомые песни, вспоминать содержание различных прочитанных ею книг или обдумывать тех, кого она встретила сегодня. Лишь воспоминания о суккубах неимоверно заставляли малышку грустить — с ними было интересно проводить время, они правда заботились и переживали о ней, исключая Анну, соблазнительницы были на стороне ангела, а не их «господина». Мер усмехнулась — подумать только, ведь они и вправду помогли ей сбежать.
— Мне нравится твой кулон, — заметив смешок, Милица повернулась к ней, начиная разговор.
— Спасибо, это… Он-н… Наверное, глупо говорить о том, что он мне тоже нравится, раз я постоянно ношу его, — истерзанная сжала украшение, явно смущаясь.
Нечистая ответила умиляющейся улыбкой в щеку.
— Я думаю, тебе лучше поспать пару-тройку часов, во сне раны быстрее заживают, — она повторно улыбнулась и сжала руку девушки, затем отпуская ее, вставая с кровати — отходя к занавескам, дабы задернуть их. — Тебе папа подарил этот кулон? Он любит отмечать понравившихся девушек особенными украшениями.
— Папа?! — сонливость как рукой сняло.
— Да, ты должна знать его. Мне сказали, это он уговорил тебя прийти сюда, и успокоил твоего… Зверя.
— Он твой отец?! — последние фразы малышки становились вопросительным криком.
— Нет, конечно! — Милица подходила к двери, — многие его так называют.
— Папочка, — подпела Мер, вскинув брови, нагло ухмыляясь.
Нечистая посмотрела на смертную так, будто взглядом попросила ее больше не произносит это прозвище — слишком приятно ему будет, ведь оно такое… Интригующее. Милица показала ладошку, в знак прощания, затем дверь тихо закрылась — ее постарались прикрыть как можно бесшумней.
Мерелин за долгое время послушалась совета нечистой — сразу после ее ухода улеглась на подушку, рассматривая стену напротив, стараясь снова залезть в мир снов, да слишком много обдумать надо было. С одной стороны, все пахло сладким обманом, чтобы получить доверие и покорность ангела, с другой — с чего бы им церемониться? Их тут целая стая, клан, как сказала Милица, зачем тогда ради одной смертной устраивать такие приключения? Хотя, если рассуждать таким способом — то, воители, по сути, охотились на демонов и истребляли их, огромный клан давно бы привлек их внимание и не остался «целым», так что сделка с ними была довольно выгодной. Но какой толк от демонов воителям? Иметь союзников посреди врагов — Мерелин никто не трогал, пока она пребывала у демона, значит, большинство нечистых правила уважает — воровать плохо, воровать у сильных — очень плохо и опасно.
Все запутывалось. Хотелось спать.
Засыпая на этот раз, она больше не плакала. Сладких сновидений.
подкорка* — инстинкты, прежде всего физическая реакция.
Te erant, dixit ad puellam, non impetum eius, * — тебе было сказано привести девушку, а не нападать на неё.