— Я бесконечно рада твоему появлению, — устав быть объектом наблюдения, мадемуазель вступила в диалог первой, поначалу томно втягивая воздух губами, попутно бросив пару недовольных взглядов в Мер, затем меняя своё отношение на вежливость и доброжелательность. — Как только стало известно, кому удалось украсть тебя, мои переживания стали неописуемыми.
Ангел выдохнула, словно от комплимента, и слегка отклонилась, пряча глаза, ей нужно как можно скорее закрыть тему с демоном и обсудить ее отъезд. Каждое высказывание, затрагивающее «хозяина», было ударом кнутом по психике Мерелин. Да и не только психике — раны шипели и кровоточили, будто бы злились, что находятся так далеко от создателя. Истерзанная сжала пальцами плечо левой руки, так и не поднимая взгляда и по-дурацки стараясь выдавить улыбку, но ее мысли не позволяли — вспышками вспоминались моменты той ночи, размытые, но все-таки достаточно зримые, а потому ужасающие. Она просто не могла сосредоточиться на разговоре, на других темах данного обсуждения, когда первой фразой с женщиной-предводительницей стало упоминание мучителя.
— Дитя, — обратилась к смертной, замечая явное замешательство, — не зацикливайся на деяниях своего предыдущего хозяина, — здесь малышка ответила нахмуренными взглядом — если он предыдущий, то клан, что тогда, новый? — Нибрас всегда был ослом. Если девушки не бегают за ним, он их насилует.
— Ваша поддержка сейчас бесценна, — огрызнулась, — меньшее, что мне бы сейчас хотелось слышать, так это характеристики моего «предыдущего хозяина».
Смертная смотрела на собеседницу непонимающе, как такая как она — с виду воспитанная и взрослая, чтобы поднимать эти темы и давить на них, как на старые шрамы, не осознает неприятности ее слов. Нечистая же не сменила эмоций — ее лицо оставалось каменным, казалось, циничным — что-то в ее глазах говорило, что она видит в Мерелин недостаточно пострадавшую безмозглую оборванку, а не усталую и раненную девушку, нуждающуюся в объятьях и сне.
— У меня не было намерения обидеть тебя. Я хотела убедиться, что твое самочувствие улучшается и ты готова на телепортацию, — будто вызов, — как я могу заметить, ты быстро восстонавливаешься. Запомни: с кланом — ты в безопасности. Можешь идти, дитя.
Мерелин прищурилась, оглядывая демонессу, пытаясь отыскать здравый смысл в ее фразах.
Напомни-ка цель визита? Пустая трата времени.
☽
Не буду подробно описывать вторую серьезную телепортацию смертной девушки — ее вывели на открытое поле несколько созданий, включая Милицу, стоило малышке на несколько секунд прикрыть глаза по наказу, как открыла она их, всматриваясь в кирпичные стены родного дома. Рядом с ней никого не было, ни паранормальной активности, ни обычных людей, а поверить в происходящее так и оставалось недостижимым. В итоге она, как будто от толчка в спину, наконец бросилась домой в слезах и дрожи, чуть не позабыв захватить вещи.
Не буду также описывать первую неделю после возвращения — долгожданные встречи, реки слез, криков и всхлипов, допросы-опросы, заявления, составление преступлений, обвинений, составление портрета преступника: у Мерелин была легенда, заготовленная чуть ли не в первый день пребывания в клане — некий незнакомец-похититель держал ее около месяца в подвале, большую часть времени отсутствуя неведомо где, но предоставив доступ к удовлетворению элементарных потребностей, изредка он появлялся и вел длительные подробные монологи об НЛО, философии древней Греции и различных теориях заговора, а к концу заключения ангела выпустил на девушку собак, вовремя успев загнать обратно. Всяко, экспертиза не могла определить породу по укусам — клыки явно велики для человека, но и малы для собаки. Здесь вступилась мама, то, что ребенка практически не выпускали из комнаты допроса, раздражало ее больше, чем факт того, что они не могут найти виновника.