Дарья… По ней истерзанная определенно будет скучать, уже скучает. Вот за неё Мер собиралась вступиться, дабы клан не тронул двух суккубов, на Анну плевать — сама разберется, не маленькая, раз носит звание старшей.
Мерелин зажмурилась и покачала головой, таким образом отгоняя мысли о нечистых — снова эти размышления ведут к демону, снова будет тошнит от тех воспоминаний.
Малышка надела пижамные штаны с изображением лазурно-белых облаков и огромную чёрную футболку, что была по ошибке выбрана в мужском отделе самого большого размера. По ошибке. Так она матери и сказала.
Едва вечерело, но девушке отсутствие солнца и полноценного трехразового питания хватало с головой, чтобы рухнуть на кровать и крепко заснуть до следующего утра. Она упала на мягкий матрас, как тот негативно ответил ей: благодаря пружинам и физике сбросил телефон, лежавший на краю.
Мерелин попыталась найти его рукой, заглянула под кровать, в итоге она ползала на четвереньках и залезла головой под кровать, дабы, наконец, вытащить его, ударилась — когда услышала некие стуки и шуршание за спиной.
— О, это ты, — пресно брошено в сторону, она протерла глаза и положила гаджет между подушек, обращаясь вновь, — у меня нет сил выяснять что-либо, я спать, ты свалить.
В вечернем полумраке напротив девушки стоит Мис, ее, подразумевается, лучший друг, но в данный момент действительности ангел не знала, кто он для неё.
Он с детства научился забираться через окно в ее комнату, с годами довёл до безупречности и полной бесшумности данный навык — во-первых, этому способствовала лестница, что опиралась почти до самого окна малышки, во-вторых, ее окно зачастую было открыто, потому что Мерелин любила свежий воздух и отсутствие жары, что накапливалась в помещении за день.
— Что это значит, ты почти две недели как дома, а я узнаю только сейчас?! Ты хоть понимаешь, что вообще происходило, пока тебя не было?! — Мерелин подняла ладонь и отвернулась, как от яркого света, хмурясь и сжимая веки.
Она не стала отвечать, тяжело выдохнула, побродила взглядом по стене, потому что не особо хотела смотреть на парня, всё-таки взглянула на него, чтобы не казаться совсем невоспитанной, воспроизвела повторный глубокий вздох и отвернулась, рассматривая книги на прикроватной тумбочке. Ну не хотела она с ним беседовать, Мис ее раздражает, он был одним из трёх, с кем она контактировала в день похищения, и он же был единственным, кто ее проигнорировал. Мерелин хорошо запомнила это, времени пораздумать над таким поступком было предостаточно.
— Вся твоя семья, включая меня и Аврору практически жили на успокоительных, все эти омерзительные новости, безрезультатные зацепки и допросы, — собеседник покачал головой. — Наконец, ты возвращаешься, но исключением делаешь меня. Я один не знаю о твоём возвращении.
Это особая тактика сексиста, — обвинение жертвы, Мис совершенно не берет во внимание заключение и тяжелые моменты заключения Мерелин, тяжелейшие, парень видит лишь собственные переживания и мысли, причем, те, что никак не затрагивают благосостояние и местонахождение ангела.
— Ох прости, бедный ты несчастный! — начинается скандал, истерзанная повернулась к другу и взмахнула руками, переходя на более громкий и злостный тон голоса. — Это же не ты был у психа под прицелом, не тебе же в шею чужие клыки впивались! Целыми днями я только и думала, как там мой бедный ребёнок Мисси, как он там поживает… Целыми днями я —…
Оцепенела, рассматривая что-то в подножие шкафа. Снова это происходит! Снова, если не собственные мысли выворачивают ее наизнанку, напоминая, что выродок сотворил с ней, то на помощь приходят люди, возвращая ее в круг, из которого не вырваться — из тошноты и боли, тошноты от боли, боли от тошноты. Как с этим бороться? Прекратить подпускать к себе людей и закрыться, загнуться в себе или терпеть вышеназванные ощущения вновь и вновь, пока они сами не исчезнут? Мерелин поступала храбро, прожевывала и глотала все то, что ей предоставлял разум и тело, у неё не было права рассказать правду, за это и несла наказание — в одиночку с этой правдой бороться.
— Мне не хочется разговаривать с кем-либо. Мне не требуются слова поддержки от тебя: или кого-то другого, — стеклянными глазами она установила зрительный контакт. — Я не нуждаюсь в этом. Мис, просто уйди, дай мне отдохнуть.
Малышка развернулась, надеясь на то, что он послушается ее просьбы, но точно зная, что парень останется. Ангел прав, он сверлил ее взглядом, не двигаясь, возражая наказам девушки:
— Ты обижена. Обижена на меня за то, что я сам не пожелал узнать, где ты, не пришёл проведать, — истерзанная усмехнулась. — Мерелин, я три недели ходил к твоей маме и успокаивал ее, но каждый мой визит становилось хуже. Я напоминал ей о тебе. Напоминал, что тебя нет.