Малышка вдруг ощутила запах своих духов, сглатывая, снова слабо двигая плечом, наблюдая как изменяется от действий шея и ключицы, как они эстетично искажаются и не позволяют оторвать взгляда. Мерелин переложила волосы на сторону укуса, разрешая одной пряди прилечь на другую сторону, она повернулась боком, чтобы увидеть, как полупрозрачная ткань мнется и пускает волны, когда ей некто померещился. Она моментально обернулась, дабы развеять сомнения, но лишь громко вдохнула, увидев постороннего:
— Что вы здесь делаете? Вас не учили стучаться, прежде чем входить в чью-либо комнату? — не скажу, что она яростно напала обвинениями, скорее интересовалась его манерами немного раздраженным тоном.
Папочка. Мерелин не определилась, будет ли она его так называть.
Поначалу он приоткрыл губы, намереваясь ответить, но затем сжато улыбнулся, бросая усталый взгляд в пол и делая бесшумный шаг вперед:
— Вы проигнорировали меня, ангел. Были слишком заняты. Я не осуждаю такого рода занятия, наоборот, понимаю, тяжело оторвать взгляд от кра-со-ты, — пропел.
Смертная прикусывала губы, внимательно всматриваясь в собеседника, он — змей, ловко сокращает дистанцию между ними, его объяснения и попутные намеки не пугают девушку, вызывают больше желания вслушиваться в низкий голос. Занимался бы он roleplay-ем*, то от фанаток у демона отбоя бы не было.
— Я навестил вас ради одной цели — убедиться, что с вами всё хорошо.
Стоило манипулятору сделать ещё шаг, попадая под свет ночной лампы, как малышка заметила — на нём было что-то вроде длинной черной рубашки из неплотной ткани и штаны, белые волосы собраны в знакомый неаккуратный пучок, от кровавых глаз без зрачка ничего не осталось, кроме искры в совершенно других, карих с круглым человеческим зрачком. Мерелин задержала взгляд на рельефных мышцах пресса и груди — выглядел собеседник лет на тридцать-тридцать пять, обычно в этом возрасте на тело и мнение других забывают, но он, судя по всему, имел отличную память. Малышка предположила, что у нечистого либо слишком много любовниц, либо их вовсе нет. Она хмуро взглянула ему в глаза, скрывая таким образом смущение, но демон не реагировал, он смотрел на ангела так, словно заинтересован в каждом ее слове, вздохе, эмоции, какой бы она не была.
Папочка слегка поклонился, делая новый шаг ближе, будто запинаясь — хитрая тактика, если это продолжится, то между ними не останется и капли расстояния:
— Раньше запах вашей крови и страданий были повсюду, сейчас я не чувствую ничего, кроме приятного аромата пряностей, — он едва повернул голову вверх вправо, будто стараясь поймать названный вкус. — Я сомневался, что вы решитесь вернуться к нам. Мне нравится ощущать ваше присутствие.
Девушка вытянула руку и прыснула, пряча глаза в пол, протестуя:
— Ни шагу больше или это трагично для вас закончится, уважаемый отец, — она вновь усмехнулась, быстро покачивая головой. — Это ваш способ соблазнения, да? Многих ли девушек вы обольстили утешением и комплиментами?
— Достаточно, чтобы вам понравилось.
Мерелин застыла. Демон будто заранее приготовил острый ответ и пронзил им, не обращая внимания на наглость и скрытое домогательство в словах. Смертная просто поражалась его нулевой мимике — собеседник правда не дрогнул, скорее, она сама словно дала ему момент блеснуть, что он и сделал, не испытывая какой-либо неловкости или смущения.
Понимая, что стоять и молча смотреть на папочку с открытым ртом не поможет вызвать в его сознание прилив стыда или совести, ангел сжал губы и снова покачал головой, набираясь смелости и терпения продолжить диалог так, чтобы он не вышел ей боком и не предоставил нечистому похвалить себя повторно.
— Извините, конечно, но… Я понимаю, насколько эт-то… С-с-с-здорово оказаться с будущим воителем в постели, насколько поднимает ваше положение, не знаю, в глазах прочей высокопоставленной нечисти?.. — Мерелин взглянула на нечистого, заметив скрытую усмешку, больше засмущалась. — Это такой значимый трофей на полке, я понимаю, да… Но если все ваши предположения верны, что я воитель — …
— Это не предположения, а правда. Ты и есть воитель, — на секунду он стал серьезным, избавляясь от мурчащей заинтересованности и желания заинтересовать ангела.
— Ха-а… Хорошо. Я уже оказалась… Использованной одним, как достижение, поймите, я не хочу опять быть наградой или предметом для восхваления.