Несколько тихих шагов, и она уже может дотянуться до ручки дверей, взглядывает на широкую темную спину — он не реагирует, и продолжает тянуться, собираясь выползти змеей, как ее пугают равномерным грудным голосом:
— Приветствую, ангел.
Ее желание здороваться с ним было нулевым. Она выпрямилась, нагоняя на себя суровый вид, но заметно нервничала — неровно дышала и покусывала нижнюю губу изнутри, из-за чего мгновеньем позже одна за другой начали выступать бусинки крови.
— У тебя либо нет языка, либо манер, — ему надоело слушать тишину.
— У меня есть и то, и то, просто бессмысленно показывать это безумцам, — девушка старается, честно, старается не нападать, чтобы не разбудить его демонов, она же не знает… Что самый страшный зверь давно не спит. — Проникнуть в дом, покалечить девочку и похитить человека… Зачем? Вы хотите выкуп или… Что вообще?..
Псих усмехнулся, отчего еще больше вспугнул малышку — она сжала копыто игрушки, почувствовав, как сердце стучит все сильнее, а паника не дает ей кинуться к двери, ведь нет подтверждения тому, что этот конченный не кинется за ней — фигура у него хорошая, видно, что следит — нанести увечье точно сил хватит.
Незнакомец резко поворачивается к ней, отчего дыхание девушки учащается, предательски показывая собеседнику внутренний испуг и неготовность к бою — одно дело читать в интернете короткие сказки о маньяках и умалишенных, другое — бороться с ними за свободу. Совершенно не знаешь, что он выкинет следующим; Мер своими глазами видела, как по бледному лицу Авроры текла горячая кровь, ему не жалко было ударить одну из самых красивых девушек школы, неизвестно, что он способен сделать с «простыми», как считает милашка, по внешности детками.
Он сделал шаг навстречу, попав под мутное освещение камина — все те же горящие синевой и голодом глаза, ехидная полуулыбка, на сей раз вместо плаща и рубашки было что-то наподобие кардигана и открытый накаченный торс, как показалось Мер — в каких-то маленьких порезах, скорее ссадинах, которые давно зажили, оставив в память о себе только белую полосу на коже… Остальное, вроде, оставалось прежним.
— Я ожидал глупых вопросов, но сейчас у меня нет абсолютно никакого желания отвечать на них, — ой бедный, от какого тяжкого труда отказался — информировать малышку. Даже запил чем-то темным, делая еще один громкий шаг к ангелу, — пошла вон.
Сперва Мер не поверила своему счастью.
Псих сам ее прогоняет. Гений.
Она радостно закивала, сглатывая и переминая губы, сильнее прижимая к себе игрушку:
— Хорошо… Хорошо, — повторно сглатывая и пятясь, тут же покидая помещение, прощаясь с ним раз и навсегда.
Кромешная темнота целиком забрала способность хоть как-то ориентироваться в этом здании. Единственное, что было различимо благодаря неизвестно откуда поступающему свету луны — широкая лестница посередине, ведущая на второй этаж, арка, ведущая в маленькую комнату позади лестницы, которую было более-менее видно благодаря тусклому, но присутствующему белому освещению, а впереди — вновь двойная дверь, судя по всему, ведущая на улицу. Мерелин облегченно вздохнула и зашагала к ней.
По канону жанра, дверь была заперта. Малышка ругнулась и начала поиски чего-нибудь, что подтолкнуло бы ее на пути к своему освобождению. По канону жанра, ее вновь заставили вздрогнуть неожиданным, но более теплым и высоким голосом:
— Я провожу тебя, — лиловые глаза блеснули в темноте. — Не бойся, пойдем.
К ангелу мгновенно приблизилась девушка, миниатюрная, в черном платье с пышной юбкой, показалось, будто наряд горничной с этими белыми оборками и фартуком прямо из секс-шопа, она мягко подхватила Мер под локоть, ведя за собой на лестницу, наверх. Она не стала противиться, судорожно стараясь придумать, как тихо уйти, избежав обитателей данной психбольницы. Горничная завела ее в одну из комнат на втором этаже, и, пожелав спокойной ночи, сжато улыбнулась девушке и покинула ее, цокая каблуками.
Мерелин судорожно усмехается, хватаясь за голову и вороша темные пряди волос. Это же надо угодить в такое приключение — попасть в руки — прямо говоря, так и было, — попасть в руки к психу, а потом и его дом с такими же умалишенными людьми. Вообще, неизвестно количество обитателей этой прекрасной лечебницы, чтобы не увеличивать их число своей персоной, лучше всего уйти из этого места.
Девушка резко вцепилась в рюкзак, открыла его и начала копаться, сама не понимая, что конкретно ищет. Создалось впечатление, что она сама сюда пришла после школы — пара тетрадок, ручки, маленькая расческа, плеер с наушниками и несколько мятных конфет — старшие классы, что тут еще скажешь. Открыла маленький кармашек — тут надежд появилось вдвое больше: помимо мелкого бумажного мусора и шпаргалок блеснул серебристый скальп (тот самый, что она заказала в интернете ради не очень хороших целей), к нему же прижимается маленький черный складной нож-ключик, которым нельзя нанести серьезных ранений, но запросто можно проткнуть ладонь или щеку. Что ж, если у нас есть средства для самообороны и силы после сна — грех не воспользоваться: достав клинки, спрятала их в одежде — скальпель под ремень брюк, а маленький ключик в бюстгальтер, закрыла и надела рюкзак на спину, бесшумно подходит к двери, в которую вошла три минуты назад, пытается как можно тише открыть ее, но без толку — закрыли молодцы. Как говорится, не ищем легких путей — сложно было не заметить двуспальную кровать, прижатую к окну, да еще такую роскошную — те самые кровати, которые показывают в разных сериалах про принцесс и просто избалованных богатенькими папочками девочек, с полупрозрачным либо голубым, либо бирюзовым навесом, множество подушек, скромные редкие изображения бутонов цветов неизвестной породы — пока что это все, что позволил рассмотреть лунный свет. Недурно живут для психушки. Простыни, одеяло и занавески воссоединили в одну длинную полосу с крупными неровными узлами и, распахнув окно, скинули вниз, отчего один конец болтался по воздуху в метре над волнующейся от ветра травой, а другой надежно привязали к ножке кровати, — насколько надежно под знаком вопроса.