Милица недовольно осматривала комнату, стены, словно искала еще ненужных тряпок, которыми можно остановить кровотечение, которого, как такого, и нет. Малышка использовала момент — она приложила палец к концу полотенца, дабы минимально запачкать его, затем повторно вгляделась в создание напротив, пытаясь по мимике понять, что так не нравится нечистой. Прошло несколько секунд чтобы Милица вернула раздраженный взгляд к девушке, она посмотрела на малышку так, будто обвиняла ее во всех грехах человеческих, затем перевела глаза на руку ангела, от которой отпрыгнула, как от огня.
— Ты чего? — в пальцах смертной нет ничего такого, что бы так испугало демонессу — лишь немного запятнанное полотенце, но демона напугал вид крови? Чушь собачья.
Та встала с таким же нахмуренным лицом и нерадостным тоном, отряхиваясь:
— Все хорошо, извини. Я не выношу запах человеческой крови, — соответствующий жест, прикрыла нос и рот ладонью, — попозже поговорим.
Мерелин только покачала головой, выражая явное недопонимание и потерянность, стоило двери хлопнуть — девушка моментально вспомнила Дарью, суккуб наверняка даже с рвотными позывами начала лечить ангела. Милица никогда не вела себя подобным образом, включая во внимание то, что ангел знает ее пять недель, и их общение было и есть довольно тесным и частым — нечистую наняли в няньки, и она свою работу выполняет безупречно. Выполняла. Похоже сейчас перетрудилась. Возможно ли это вообще, чтобы существо, которое питается душами людей, остерегалось их крови, как святой воды? Да и точного подтверждения тому, что Милица питается именно душами, а не мясом, сердцами или как раз-таки кровью, как носферату, не было. С чего бы ей вести себя столь злостно и отстранено из-за пары капель красного молока — малышка взглянула на палец, царапина уже не плакала алой жидкостью и зажить, судя по размерам, должна будет через три-четыре дня, если не часа.
Оставался только дурной осадок; воспоминание о младшем суккубе привело смертную к воспоминанию о демоне, ненавистном демоне, но она уже не столько волновалась за себя, сколько за тех, кто приглядывал за ней у него. Малышка не знала, догадался ли бывший хозяин о том, что побежать, так сказать, подтолкнули ее к удачному побегу подчиненные восставшего, если выродок не имел об этом понятия — то хорошо, ладно, позлился и успокоился, Мерелин приняла это — видимо, она правда не нравилась ему, причем сильно — все ее заключение он то и дело твердил, дабы она держалась подальше, а когда ангел попытался сбежать так далеко, как мог, то «подонок», как называет его клан, грубо говоря, поймал вспышку психоза или ярости и отыгрался на хрупком создании. Видимо, ангел не устроил его ни в каком плане — ни в качестве собеседника, ни в качестве жертвы для словесных и физических издевательств, ни в чем, сплошное разочарование — ведь восставший не рвется спасать ее из клана, точнее, забрать обратно, толку малышка ему не принесла, значит, и нужды возвращать нет. Кхм, далеко мы отошли от темы — если же псих знает об предательстве суккубов, скорее, «подставе» — какое наказание тогда? Такой уж у него поганый характер, в глазах нечистого Мер была не больше, чем бестолковый предмет, купленный по распродаже, совершенно невостребованный в его доме, но демон упрямо верил, что если он взял ее, назначил своей собственностью, то какой бы глупой и бесполезной она не была, она должна быть или не быть исключительно по его решению. Никто, кроме ублюдка, разумеется, не мог воспользоваться малышкой, тем более, освободить ее, без согласия восставшего на это. Если он узнал — как он поступил с суккубами? Что с ними стало сейчас? На вряд ли демон убил их, но покалечил — определенно, невинные глаза Дарьи или сладкая улыбка Мэри не спасли бы их, не облегчили бы наказание.
Проверить свои теории Мерелин физически не может — как далеко она от дома хозяина, где вообще он расположен, да если и иметь такие знания, стоит ли туда возвращаться, пуская даже не несколько минут? Проверить суккубов, конечно, хочется, но попадать в лапы выродка снова, малышка зажмурилась, есть очень нежелательно — укусы на шее зашипели гремучими змеями, будто на плечи девушку специально разлили газировку.
— Не трать нервы впустую, у всех бывает плохое настроение, — кто-то сладко пропел за спиной девушки, отчего она вздрогнула, повернувшись корпусом. Папочка, ему польстил испуг малышки. — Милица не является исключением.
Ангел не стал отвечать, сжал губы и нахмурился, несильно, но сосредоточенно — по ее эмоциям ясно, что девушка переживает о ком-то или чем-то, что, явно, важно для нее. Настолько, что Мерелин не стала возражать, увидев постороннего мужчину, сидящим на кровати, в которой спит — нечистый опирался спиной на стенку, вытянув ноги, и знакомо улыбался — будто уже получил то, зачем пришел. «Рассиживаться» папочка не стал, встал с постели и приблизился к смертной бесшумными шагами, осматривая ее с ног до макушки. Мер была одета в черные широкие штаны, чем-то напоминающие солдатские, белые носки и того же цвета футболку, из рукавов которой выходили темные рукава. Каждый раз в одежде малышка будто специально старалась скрыть свое тело, неизвестно — прятала ли она остатки следов с той ночи или просто старалась не попасться холоду, играя с ним в такие игры.