Ангел резко отстранился и осознав, что собеседник только что предложил и к чему это идет, малышка покраснела как от множества комплиментов и начала объясняться, пытаясь то ли скрыть румянец, то ли уйти от темы, что его вызывает:
— Я!.. То, что произошло вчера… Эт-то… — девушка отчаянно прятала глаза, теряя равномерное дыхание.
Отец нашел способ заставить смущенную замолчать: он вдруг припал губами к ее лбу, целуя так, как целуют родители перед сном — вызывая чувство комфорта и безопасности, Мерелин поддалась, закрывая глаза и наслаждаясь моментом, который нечистый с удовольствием растягивал. Спустя секунды он отстранился от нее, всматриваясь в карие глаза, улыбаясь так, будто получил нож в грудь, защищая ангела — остался довольным и умиротворенным, словно и не было для него большего чувства блаженства.
Она тихо вздохнула, взглядывая в глаза напротив, лизнув кончиком языка губы, совершенно упуская то, что ее давно прижимают чужие сильные руки, не противясь этому. Демон был противоположностью другому, если предыдущий считал ее ковром для грязи, то папочка и вправду видел в ней ангела, способного спасти его от темноты и одиночества — при данном сравнении, каждый новый раз, как оно возникло и принималось разумом, это яркое отличие, Мерелин больше хотелось вычеркнуть одного из памяти, оставив лишь заботу другого. Как однажды сказала бабушка, при вопросе, почему питомцы так любят прикосновения и поглаживания — «каждый любит ласку». Важное замечание — с «отцом» ангел себя питомцем не чувствует, и это, в данный момент времени, наилучшее ощущение.
Нагибаясь, нечистый примкнул к ее губам, слабо кусая и оттягивая, отчего малышка приторно замычала. Она пыталась ответить, повторяя за демоном, что у нее довольно ловко выходит, но до более откровенных и влажных поцелуев не доходило — папочка сам держал дистанцию, он мог лизнуть ее губы, мог прижать чуть грубее к себе или слабо укусить в подбородок и шею, но касания, которые бы напугали девушку, которые показались бы слишком быстрыми для нее — все это исключено. Он отрывался от ангела, возвращая ей возможность дышать, часто давая передохнуть — ему это вовсе не требовалось, но смертная физиологически нуждалась в воздухе, данный факт демон, странно и непривычно для Мерелин, ставил выше своих желаний.
— Я хочу ещё, — малышка вытягивалась, цепляясь за его рубашку, дабы достичь желаемого — продолжения.
Нечистый отклонил голову, не позволяя воплотить замысел девушки в реальность — он всмотрелся в нее, не снимая той заботливо-заинтересованной улыбки, на что Мер, будто проснувшись, ослабла и отстранилась, понимая, насколько по-детски она выглядит. Ее смущение съело ее — она покраснела, словно вся кровь прилила к лицу, опустила взгляд на его грудь, — прятала глаза, чтобы не захлебнуться в эмоциях — она не скромная, но чертовски стеснительная.
— Ты справилась с тяжелейшими событиями в твоей жизни. Клан останется с тобой надолго, очевидно, до самого твоего перерождения и после него, — Мерелин дрогнула после его слов, — я не хочу, чтобы ты торопилась. Не хочу, чтобы ты пожалела.
— Вы намекаете на?.. — она собиралась закончить, но демон ее перебил.
— Нет, я говорю прямо — прежде чем приступать к чему-то новому, ты должна полностью прийти в себя. Поверить, что твой бывший хозяин — мертвец. Что ты не вещь, не трофей и собственность. Я мог бы зайти дальше, заставить тебя ощутить то, чему Нибрасу никогда бы не удалось добиться, — фаланга указательного пальца скользнула по щеке малышки, — но мне больше льстит мысль влюбить тебя в себя, — ангел выдохнул, не скрывая улыбки. Папочка нагнулся, слабо кусая мочку ушка, переходя на шепот, — в конечном счете, ты имеешь огромную ценность для меня.
♥
С утра до самого вечера она повторяла себе терпеть, сжимая зубы, убеждала себя — если идёт реакция, боль, значит идёт процесс заживления. Шея ныла так, будто на неё пропили перекись водорода, смешиваясь с кровью, та превращалась в белую пенку, вызывая покалывание и дрожь от данного сочетания. Поначалу, когда солнечный свет еще не сменился светом свечей и каминов, ощущения были вполне сносны: укус чуть «скрипел», к вечеру боль увеличивалась в разы, становясь с каждым часом более агрессивной и яркой, когда же луна заглянула белым светом в комнату ангела, Мерелин трудно выдыхала, лёжа на кровати и жмурясь, покорно ожидая, когда пройдёт боль или когда ее заберёт сон. Естественно, ни то, ни другое в реальность не воплотилось — к полуночи малышку проверила одна из служанок, тут же выбегая из покоев с явной одышкой и испугом.
Спустя считанные минуты около неё оказалось несколько существ, знакомый парень, который целился в неё при их первой встрече — он как с самого знакомства не возлюбил ангела, так и злорадствовал при любой возможности; намазал на раны противно-холодную слизь слабо-зелёного оттенка, казалось, будто ей улиток на кожу посадили, некий грубоватый мороз по хрупким плечам, который никак не согнать.