— Подобные метки и самые престарелые демоны уже не используют! — как не красиво — перебила ангела, — зачем?! Для чего?!
Прежде чем усмирить возгласы Милицы, папочка с нулевой эмоциональностью всмотрелся в Мер, приподнимая уголки губ, будто бы успокаивая:
— У всех — по-разному. Тебя он не тронет, — повернулся с более тираничным настроем к нечистой, — для того, зачем существуют демоны. Причинять зло людям.
Далее Милица буквально напала расспросом:
— Да, но Нибрас позволил ей освободиться, дать отпор в виде побега, сейчас рассчитывает на возвращение? Это слишком безрассудно, даже для такого безумца как он! Предоставить выход в капкан — где каждое существо намерено навредить Мерелин, и сейчас, зная, что она выжила, он — …
— Ты, чердак протекший, откуда эти выводы? Пожилой недоделок небось и понятия не имеет, что с ней стало, ему знать и не хочется — трахнул один раз, а больше не потянет, силенок не хватит, — девушка сглотнула.
— Ты по себе не суди, трусливый слабак! Еще одно оскорбление, и пойдешь на корм псам, — нечистая разозлилась до почерневших глаз и рук — ее кисти потемнели, по предплечьям поползли неровные линии, похоже, задел.
— Я хоть на что-то сгожусь, в отличии от тебя, пыльная старуха. Сидишь целыми днями в доме с одной задачей — благополучие ангела, и вот — мы здесь, обсуждаем ее ранения!
— Ах ты!
— Satis! — Мерелин вздрогнула от низкого голоса папочки, ранее спор одновременно забавлял и смущал ее, — vos mos depellendam eius dubia et posuit eam in cubili.* А ты, — демон повернулся к лучнику, — угомонишь ее мотылька. В последнее время существо бунтарствует, — положив ладонь на дрожащее плечо, отец обратился к ней, — брачный период.
Предводитель снова ласково улыбнулся ангелу, сужая глаза, давая понять, что он вернется в ее покои, только намного позже, будто по щелчку он меняет выражение лица на хмурость и властность, проходя мимо Милицы, лучник исчезает также, как и появился, с одной поменявшейся деталью — возвел глаза к небу. Нечистая осталась, смущенная то ли от своих порывов и криков перед ангелом, то ли от того, как она убежала в прошлый раз почти в истерике из-за нескольких капель крови:
— Мерелин, послушай, — кратко потоптавшись по ковровому полу ступнями, она подобралась к кровати и села на край, обрывая любой возможный зрительный контакт, — мне следует извиниться… И следовало сказать тебе об этом раньше. — Демонесса слегка повернула голову, — я буквально состою из пыли и камня, — она вытянула руку, обнажая потемневшую плоть, которая таковой боле не являлась — смертная рассмотрела, как на черных линиях вылезали некие неровности, как у камней, скал, известняка. — Любая жидкость для меня имеет дурное воздействие, что сотворит со мной кровь ангела, необратимо.
— Чт-то? Но ты…
— Многие охотятся за твоей кровью, но я опасаюсь ее, — нечистая взглянула на нее с боку, медленно убирая со своих рук эффект «непробиваемости». — Я наслышана о последствиях. Прости меня.
Мерелин сжалась, собираясь выдавить из себя что-то наподобие «это мне следует извиняться», но спустя несколько неудачных попыток, она оставила эту идею. Малышка тихо проползла по кровати к демонессе, усаживаясь рядом и кладя голову на ее плечо. Не стала заводить беседу или речь перед тем, как заснуть, девушка просто сидела, рассматривая ворсинки на ковре, исключая неловкую тишину тем, что постоянно задумывалась и сопела.
— Отец… Проявляет к тебе теплые чувства, — выдохнула в потолок.
— Он услышал мои всхлипы и разрешил выплеснуть на себя мои переживания из-за «подонка». Сказал, что я могу не боятся его как женщина, ибо он во мне не заинтересован.
Ангел сама поражалась, как непринужденно и самоуверенно она лжет, рассказывает нечистой придуманную историю как выученный стих, по правде говоря, придумывает события и участников на ходу. Милица не замечает, после окончания объяснений смертной она усмехнулась, закрыв глаза:
— Ты в безопасности, если он действительно так сказал. Отец не станет ухаживать за кем-либо, если не имеет к нему открытого интереса. Многие пытались, если он сам этого не признает — безуспешно. Кстати, — выдохнула в макушку ангела, — как твоя шея?
Мерелин усмехнулась, продолжая сопеть.
— Теперь не болит.
☾
Если поначалу знавшие о происшествии гадали и волновались о причинах его возникновения, то, спустя всего-ничего несколько дней никто из нечистых и виду не подал о том, что творилось нечто неладное с ранами ангела, считанные сутки назад. Укус больше не кровоточил, слегка побаливал, изредка, на этом горькие последствия для Мерелин заканчивались от названной метки. Непонятно было, от чего так возбудился след, оставленный выродком, но то, что схожих «оживлений» раны не повторялось, не вызывало ни у малышки, ни у тех, кто заботился о ней, новых подозрений. «Вероятно, стукнулась и не заметила, сейчас же не болит?» — после отрицательного ответа на названный вопрос тема шеи смертной и яркого следа на ней боле не озвучивалась.