Изменилось только одно.
Пока кровавые лучи уходящего солнца ползали по всему доступному, пока легкий ветер прибивал к окну желтые листья, будто стараясь такого рода подарками задобрить обитателя комнаты, пока остальные заняты и отсутствуют, эти двое заметно… Сближались.
Мерелин рвано выдохнула, когда отец облизнул нижнюю губу, слабо кусая за подбородок, она знала, демон спускается к шее, он знал, насколько чувствительна у девушки шея, ключицы, грудь, плечи. Он покрывал грудину, правое плечо прикусами, оставшееся — поцелуями, но следов за собой не позволял нарисовать — осторожен не ради собственной репутации, а ради кареглазой малышки.
Возможно, ангел и хотел произнести что-то, видимо, почувствовав нутром, папочка быстро поднялся к ней и, нежно беря за затылок, надавливая так, дабы не смогла увернуться или отстраниться без его на то разрешение, впился в ее губы, вынудив смертную мяукнуть. Нечистый аккуратно проникал кончиком языка в чужие губы, Мерелин не сопротивлялась, но краснела всем телом и лицом, сжимая ткань рубашки до боли в фалангах.
Она опиралась на стол, демон напротив, со временем он усадил малышку, грубее вдавливаясь: глубже проникая, Мерелин резко оторвалась вправо, делая глубокий вдох. Причина едина — демон без воздуха мог обходиться, она — нет. Папочка почти поймал ее обратно губами, но ангел положил ладонь на его шею, прося хоть три минуты на одышку.
И он улыбался.
Затем они продолжали.
Подобное повторялось чаще с каждым днём. Отец заходил ненадолго и не заходил дальше поцелуев, но иногда малышка печально осматривала его спину, когда он покидал ее, не оставляя и намёка на продолжение. Мерелин бы не попросила и просить не стала, нечистый выжидал момента, когда смертная будет «полностью готова». Иногда он оставлял ее мокрой, иногда запыханной и красной до предела. И усмехался. Постоянно улыбался, так вежливо и доброжелательно, что и не придерешься.
Папочка прижимал ее к стене, срывая поцелуи с губ ангела, словно в последний раз, перехватывал ее запястья и принуждал переходить с равномерного дыхания на чрезмерное, заставлял менять сфокусированный кошачий взгляд на чуть растерянный и томный, надавливал на солнышко, будто проверял активность бабочек в желудке. Сжимал шею, перехватывая горячий воздух с губ, затем сразу облизывал их, извиняясь.
Они не ложились на кровать. Они не собирались идти дальше.
Обоим хотелось. Но мы же любим все усложнять.
По крайней мере, до этого дня?..
— Ты само очарование.
Стоило напугаться для приличия, вздрогнуть от голоса, что возник из неоткуда, но Мерелин настолько привыкла к его внезапным визитам, что не отвлеклась и на мгновение, дабы хоть взглядом поприветствовать мужчину. Она выглядит обиженной, чересчур сосредоточенной на собственном отражении — внимательно рассматривает каждую деталь, даже самую маленькую и неприметную, лишь бы как можно дольше не поворачиваться к отцу и заводить с ним дискуссию. Вовремя малышка уловила, что она не единственная, кто наблюдает за собой в зеркале — нечистый с слащавой улыбкой наслаждался открытым видом на бедра девушки. Ноги ангела скрыты под черными широкими штанами, на ней приличная кофта бледно-персикового оттенка, но вырез на груди дает достаточного понятия о смелости его носящей. Сказать, что Мер оделась так ради демона, есть оскорбление, сказать, что она бы не расстроилась, если бы он не увидел то, как ангел сейчас выглядит, есть ложь:
— Это не для вас. Я собираюсь соблазнить Милицу, — смертная ухмыльнулась, поправляя волосы, точно зная, на какие точки нужно надавить, чтобы игра продолжалась.
Удачно для неё.
Вместо возражений и запретов нечистый равномерно приблизился к девушке, с той же спокойно-удовлетворенной улыбкой, спрятал руки за спиной и не показал и намека на нападение, а Мерелин уже была повернута к нему и почти прижималась к шкафу, не отрываясь от каре-красных глаз напротив. Она полностью готова ответить на любую атаку папочки.
— Не пытайтесь, — клыком прикусила нижнюю губу, — времяпровождение конкретно с вами мне нравится, но… Разнообразие тоже не помешает.
Демон чуть наклонился, не сводя взгляда с сухих губ малышки, он будто услышал высказывание идиота и теперь переубеждал его медленно и аргументированно против его, казалась бы, доказанной теории: