— Я… — слабо покачал подбородком, честно, разговаривает с Мерелин как с ребенком, — не разрешал тебе.
У девочки сжало желудок.
Словно отец бы закончил, не добив ее словами и властным голосом.
Он взглянул куда-то вниз, томно вдыхая, снимая, наконец, хоть на несколько секунд привычную любезность, как будто бы старался сдержаться, и терпение у него есть, и причины для этого самого терпения, но желание строить преграды и выжидать определенный временной период ради некоторых целей — благих для ангела, целиком отсутствует.
— Как же ты… — всмотрелся в карие глаза, ожидая реакции. — Изумительна.
Смертная резко выдыхает и чуть отклоняется назад, отпрянывает, показывая слабость — совсем растерявшись от комплиментов, после, хах, всех унижений…
Демон продолжает наблюдать за пульсацией вен на ее шее, осознав — стоит взгляда на малышку, как от твердого как сталь самообладания не останется и капли и все то, что нечистый обещал ей ранее — забота, безопасность, элементарная свобода в действиях — все это станет пеплом, после… Единого взгляда.
Которой ангел поймал уловкой, слегка нагнувшись.
Настолько силен напор от поцелуя, что Мерелин стукнулась затылком об стенку шкафа, почти падая в его руках — папочка накрепко сжал ее талию, дабы она не сбежала или упала на пол. Выучено, демон поднимал подбородок, отчего и девчачье личико повторяло движение, эта игра ради одного — наглец углублял поцелуй. От смущения, желания хоть как-то выплеснуть его, малышка сжала рубашку мужчины, но ткань предательски поступает с ангелом; от давления правый рукав соскользнул с крепкого плеча, обнажая смуглую кожу. Как будто по сигналу отец отстраняется, недостаточно, губы соединяет едва-видимая слюнная нить, честное слово, он бы продолжал без перерывов, если бы Мерелин не нуждалась в дыхании.
Хотя, не дразнить малышку стало той еще пыткой.
Нечистый нагнулся к вырезу на кофте, выводя ровную линию острым языком — она стала бы идеальной, но в этом стремлении едва помешал кулон девушки, отчего линию пришлось слабо искривить. Мягко прикусив малышку за подбородок, он навис над ней, в то время как Мерелин обмякла в душащей хватке, задыхаясь, прося немного времени на контакт с кислородом. Приказом бессмертный вернул ее к себе, теряя блики человечности — его карие глаза давно лишились оболочки и стали кроваво-красными, без зрачка, ангел тверже впилась пальцами в плечо, пугаясь. Хорошая тактика — прикосновения, девушка то и дело упиралась и касалась ладошками его груди, шеи и плеч, осматривая багровое пятна на белых глазных яблочках мужчины, — вот он, выглядит, как человек, одевается, общается, обращается, как человек, но «глаза — зеркало души…», парадокс, души-то у него и нет.
Кажется, зрительное противостояние длилось минуту, за этот период смертная успела более-менее восстановить прежний ритм дыхания, сердцебиения, отец же всматривался в оцепенение, и, вместе с тем, заинтересованность малышки, находя в этом своего рода наслаждение. Нечистый внес исправления, вернул обычные карие глаза с почти-прозрачным намеком на алый цвет, но поражению девушки не было предела, словно ангел видит целую галактику во взгляде собеседника.
Она первая потянулась.
Когда отец уложил ее на кровать, заняв позицию сверху, осматривая каждую деталь: темные волнистые волосы на белоснежной подушке, напуганные, но горящие глаза, поднимающаяся от дыхания грудь, томные глотки воздуха, то, как девушка сжимала его одежду и поднималась за поцелуями — скрывая таким образом красноту лица, всё перечисленное кажется ему интересным. И с каждым новым шагом голод становится сильнее.
Демон резко оголил левое плечо девушки, впиваясь зубами рядом с меткой, отчего малышка айкнула, следом прикусив губы, словно от заклятия позволяя ему блуждать руками по телу, наглеть в прикосновениях, но отказа не получить. Смертная выгнулась, когда музыкальные пальцы надавили на рёбра, спускаясь ниже, она промычала что-то неразборчивое, открыв доступ к шее подняв подбородок, сама вцепилась сердитым взглядом в потолок: Мерелин не уверена в том, что делает, точнее, что позволяет делать, предполагает, что вся эта забота и симпатия — ловушка, паутина, в которую так ловко и удачно ее заманил очередной подонок, но ангел будто с самого начала знал всё и сейчас намеренно проигрывает, дабы… Одержать победу немного позже?..
Только когда нечистый грубо надавил большим пальцем на причинное место, отрываясь от ее груди, Мер смогла сфокусироваться на происходящем, а папочка вновь и снова украл ее поцелуй. Нечистый отстранился от нее, наседая сверху, взял правое запястье девушки слабо утягивая на себя, вынуждая ангела приподняться за ним. Он посмотрел на малышку исподлобья — предупреждает о чем-то, а разрешения не спрашивает; снова опускает глаза на молочное предплечье, всматриваясь, как будто старается вычислить расположение каждой вены на руке Мерелин; столь резко и бесцеремонно впивается в ее руку острыми иглами, что малышка вскрикивает, чувствуя, как горячая жидкость каплями убегает из-под кожи. Отец оторвался от смертной, не скрыв чистого насыщения, словно умирал от жажды, настолько утратил самоконтроль от крови ангела, что потерял несколько черт, скрывающих в нем явную причастность к нечисти — его глаза повторно потеряли карий оттенок и зрачок, становясь алыми, Мерелин вздрогнула, когда ощутила, как скоротечно понизилась температура тела мужчины, он ничуть не вспотел — подтверждением стала снятая рубашка, оголившая грудь и пресс и ни одной капли, кроме той багровой, что стекала с его подбородка по шее. Демон закрыл один глаз, осматриваясь вокруг, облизывая край верхней губы, новая деталь — раздвоенный язык, хотя, ангел готов поклясться, ранее он был обыкновенным, да и в ухмылке мерещится больше белых клыков. Достаточно было одного обзора нечистого — занавески сами захлопнулись, большинство источников света погасло как по щелчку, позволяя продолжить работу лишь паре толстых свечей, тем самым производя в помещении слабое, томное освещение. Он опустился к ней, продолжая изучать бледную кожу губами. Плавно перешёл на ее ключицу и ямочку на шее, натыкаясь на знакомое препятствие, отпрянув от него, как от величайшей опасности, всмотрелся алыми глазами в кулон с черно-бардовой жидкостью, прямо как в соперника. Мерелин тем временем старается отдышаться.