Нечистый отстранился от нее, быстро покидая комнату, перед уходом взглянул на трясущуюся малышку, словно подтверждая собственную жестокость и безнаказанность. Мерелин тут же рухнула на пол, пряча лицо в руках, не скрывая криков и слез — ее вернули в Преисподней с голодным отморозком, соскучившимся по крикам и крови.
Где суккубы? Где Дарья? Что псих сотворил с ними? Что нечистый планирует сделать с Мер? Ангел несколько минут истязал себя вопросами, пока не получил единственный положительный ответ — на ближайшей к ней тумбе вальяжно лежит ночная рубашка молочно-бежевого цвета, шёлк, бретели — это вкус Мэри, эротика в сочетании с нежностью, предположительно, они готовились к возвращению девушки, знали об этом, следовательно, они в порядке, должны быть в порядке, этот извращенец не мог избавиться от них, никак. Если тревожность об суккубах отошла на второй план, то обеспокоенность за себя нещадя разрывала нервы малышки — Мерелин боится демона, как бумага огня, а огонь воды — неужели нетерпимый кошмар повториться? Правда ли, что он не зная жалость вновь овладеет смертной?
Может, если она послушается — то наказания и не будет?
Сперва такой расклад, убеждение в этом имело влияние, Мер в торопях разделась и нырнула в ванну, погружаясь с головой несколько раз, перестав плакать, отчаянно уверяя себя, что не будет наказания, она обтирала себя руками, стараясь по наказу демона стереть запах, которого не ощущала, как не внюхивалась, когда ее тело стало чистым, она и до этой водной процедуры следила за гигиеной, принимала душ утром — видимо, психу не понравился аромат воды в здании клана? Ангел выскочил из ванны, наспех обтерлась и оделась, подошла в выходу и тут замерла: ее «хозяин» дает лживые обещания через раз, зачем сейчас ему терпеть? И без малого прошло полтора месяца с побега, побега, а вот и повод для наказания. Малышка взглянула на себя — тонкий шелк, под рубашкой нижнее белье и ничего — уничтожить ее одежду для него и препятствуем назвать нельзя. Она не хотела наказания, не хотела тянуть время — но если бы она торопилась и вышла в нему вовремя, выродок бы все равно придрался — не имеет значения, он — демон, и дальше объяснять не требуется.
Как-то автоматически Мерелин села на край ванны, прижимая к себе колено, левую ногу опустив в бело—розоватую воду, — она не заметила, как укусы на шее заблестели от оголившейся жидкости. Странно, но малышка ушла в себя, задумалась вообще об другом — кошках. Ангел не помнил названия породы, но помнил, что есть такие кошки, которые не боятся воды; их шерсть водонепроницаема, поэтому они являются большими любителями купаний. Не все собаки любят воду, а тут ярый ее ненавистник делает ошибку в виде новой породы, плюющей на правила. Они ведь и землятресения раньше людей ощущают, и интонацию мяукания десятки раз менять могут. Собаки, к слову, тоже классные — их преданность, они могут распознавать эмоции, сопереживать человеку, запах, защита — неплохо было бы сейчас иметь питбуля или овчарку рядом. Хотя нет, мучителю что одежду порвать, что животное — все безразлично, а зверушку жалко. Мерелин не совсем понимала людей, что заводят хомяков или морских свинок — они не узнают хозяина, особой любви не дают, едят и пахнут. С рыбками похоже — но рыбки хоть плавают красиво, им в аквариум можно разные декорации покупать, украшать, после тяжёлого дня прийти и посмотреть, как они плавают, прячутся, тыкаются друг об друга, но вот хомяки? Что они? Бегают по кругу, и то не до всех доходит что по нему надо именно бегать, едят и капаются в опилках, которые нужно менять каждые три днях чтобы неприятного аромата в комнате не стояло? Кролики, вероятно, такие же, но может они едва признают свою причастность к человеку, к его семье? Хотя красные глаза порой пугают. Аврора все хотела купить, обещала, что заведёт целую ферму, но аллергия быстро ее стремления предотвратила. Вот еще вопрос — кролики издают какие-либо звуки? Мурчат или крякают? Они могут как-то контактировать, заявлять что им холодно или голодно или одиноко?
— Инстинкт сохранения тебе чужд, я прав? — малышка чуть было не соскользнула с края.
Мерелин послушно встала без возражений, опустив голову и сжимая пальцы, она ужаснулась, когда заметила, что демон остался без верха — только тогда посмотрела в чисто-голубые глаза, которые по-прежнему выражают презрение и крупные оттенок апатии. Ангел давно подметил — у мужчины примечательная внешность, приятная, чарующий голос, властные манеры, но издевается он исключительно над ней. Без причины.