Смертная помешкалась, сглатывая воздух — ее рот и губы были сухими, она обратилась к нечистому стеклянным взглядом, но он и не думал смягчить свою речь:
— С тобой бесполезно разговаривать.
Конечно же, демон не закончил, он только приступает к оскорблениям, зачем ему прерывать себя на полуслове, что вы — но Мерелин дернулась, опасаясь физического нападения. Малышка прижалась к его груди, цепляясь руками, вжимаясь в него и дрожа, словно замерзая от лютого холода.
— П-ожалуйста, не надо.
Он тяжело выдохнул.
— Твой лексикон оставляет желать лучшего. Других просьб выучить не смогла? Отлипни.
Мерелин слышит для себя обратное; сильнее принимая дрожь по телу и не отпуская демона, она не обнимала его, но и отстраняться не собиралась — девочка боялась зверя и правильно делала. Ему что подчинение, что строптивость — все злит:
— Единственный раз я повторю: отцепись.
Послушалась. Безмолвно плакала и тряслась, но просьб и движений не производила — поняла, что слушать ее не станут, в принципе, подонок быстро подтвердил ее гипотезу, нагнувшись к ее ушку, вдавливая беззащитностью и слабость как приговор.
— Сама знаешь, куда идти. Не забывай своё место в моем доме, ничтожество.
Он поднял бровь, ожидая выполнения указания. Мерелин равномерно пошагала прочь, не показав эмоции на лице — она хотела уткнуть в полушку и кричать, но до постели нужно сперва добраться.
Ха.
Смешной.
Миновав лестницу, такие дойдя ватными ногами до комнаты, она дернула за ручку несколько раз — без толку, ее спальня заперта, ногой не выбьешь. Демон стоит в двух метрах об неё и едва-заметно улыбается, рассматривая бездействие девушки, которая мало плакала от безысходности, так ещё от ноющей шеи, укусы на которой болью радовались близости того, кто их создал.
— Переночуешь у меня. Без глупостей, — пока, улыбка, — твои приключения съели достаточно моего терпения.
Мерелин даже не вздрогнула. Заперла сознание в себе, переходя на машинальное подчинение:
— Конечно. Хозяин.
Слегка повернула подбородок, слушая, как дверь захлопывается, оставляя в комнате троих — беззащитного ангела, радостного демона и всепоглощающего света от огня. Стоило щелчка, как огонь в камине притух, отдавая большую часть пространства ночной темноте.
Девушка равнодушно посмотрела на кровать.
Демон грубо притянул ее за бёдра к себе, отчего она ударилась об его пах, но не среагировала — зациклилась на огне, будто с его затуханием, от неё тоже останется лишь тление. Завёл ноги малышки за спину, снял лямку с левого плеча, эта сторона шеи и часть груди оголяются, Мерелин не ощущала этого, заперлась в себе. Ее держало две вещи: его кожа будто состоит из лавы, любое прикосновение терпимо, но нежелательно, и боль на укусах — будто кто-то старался маленькими, но сильными щипками выдавить как можно больше крови.
Нечистый опустился к ней, целуя в грудь, проведя языком до укуса — девушка точно испытала, как его клыки двумя или более иглами прицеливаются к более удачному месту, готовясь пронзить и без того розовую от предыдущего ранения кожу.
Изменив чужим ожиданием, мучитель щекой улёгся на след малышки, проговаривая то, что она не услышит и тем более не поймёт:
— Non audes currere a me iterum.*
Резко вернулся в обратное положение — без колебания впиваясь себе в запястье, — демон набрал рот крови и вновь согнулся над шеей смертной, прижимая ее ладонью по рёбрам, чтобы не увернулась.
Мерелин от неожиданности попыталась. Она очнулась от тумана в разуме, когда жгучее вещество начало разъедаться ее кожу — вцепилась пальцами в плечо демона, но спустя мгновение — кратко стонала и задыхалась от долгожданного ослабления боли. Укусы не только перестали ныть и шипеть, но и заговорили словно от массажа мастера и легкой щекотки, малышка мяукала и сжимала бёдра, тверже вцепляясь в плечо нечистого. Он остановил ее, не отрываясь от ключиц, переплел пальцы и вдавил ладонь девушки в подушку, продолжив вынуждаться ее постанывать от окончания болезнетворных ощущений. «Хозяин» вскоре отпустил ладонь малышки, опуская руки ниже, меж бёдер, чтобы развести их, Мерелин тряслась и сжималась — ему становилось неудобнее, хотя сдвинуть он его никак не могла. Точно как при оргазме, малышка положила освобождённую ладонь ему на шею, неосознанно пытаясь отпихнуть, она прижалась лицом к подушке, прикусив губы, пропуская, как нечистый отпускает ее, наседая сверху. Ее ладонь соскользнула по его груди прессу, едва задевая пах — он прорычал в сторону, следя, как девушка постепенно приходит в сознание.