— Не выводи меня, бестолочь, — резкий голос вырывает из тяжких раздумий. Пальцы от закрытых глаз не убрал.
Ангел только зажмурился и сглотнул.
— С тобой интересно играться. Но сейчас ты здесь ради сделки.
Невинная не сразу услышала, что он там сказал, а когда значение его пламенной речи хлёсткой пощечиной ударило восприятие девушки, глаза ее засветились от страха и желания одновременно. Так мучитель продаёт ее? Натерпелся, значит. Конечно, стало чертовски жутко от нового нечистого, она столько наслышалась о возможных методах воспитания, но что затмевало сейчас любую опаску — так это непонятно откуда взявшаяся уверенность что новый владелец будет более лоялен и добр к ангелу, что побои и издевательства исчезнут на значимый период времени, что новый побег наконец и точно будет удачным для смертной девушки.
— Вы продаёте меня?
Зрачки восставшего сузились на мгновение, словно его, как кошку, позвали на обед, и сейчас он в полной мере ожидает лакомства, лакомство для демона — ее слезы.
— Да. Твоему мотыльку за несколько пойманных грешников, — ясно, врёт, — это сделка для и на тебя.
— Я отказываюсь, я не продам вам душу, — торопливо стирала слёзы со щёк тыльной стороной ладони.
— У тебя нет души, ребёнок дурости. И условий не выслушала… — ой как расстроился, — без сомнений — не хочешь? — Та покачала головой, — тогда и мне нет причин сдерживаться.
Нечистый резко встал напротив малышки, вместе с ним в комнате очнулось движение: тяжелые шторы медленно задвигались, а два противоположных дивана за спинами присутствующих также отодвигались, будто кто-то слабый всеми усилиями отстранял их друг от друга. Мерелин, ощутив знакомую атмосферу, взглянула круглыми глазами на довольство демона, уловив его намерение, но, вот только, выродок достаточно качнул разум, чтобы она не хотела бороться с ним.
Когда восставший приблизился, заползая пальцами на затылок, сжимая пряди и чуть дергая на себя, малышка лишь прикрыла глаза и всхлипнула от колючей боли, но противиться не стала, есть ли толк? Ему, разумеется, ее безучастность не пришлась по вкусу.
— Плохая девочка, — несильно надавил на уголок губ, Мер прикрыла глаза, покорно ожидая, когда тот отцепится, — я обеспечу тебе полную безопасность, любой, посягнувший на тебя — не жилец. Неприкосновенность, — указательным приподнял подбородок, словно последнее касание, перед тем как оно станет запретным, — не трону тебя, пока сама не попросишь. — Похоже, данный пункт имел влияние на выродка, грусть-печаль напала, даже умолк.
— И какова моя роль в этом договоре? — чересчур смелый тон для бывшей жертвы. Малышка закрыла глаза, когда мужские пальцы сжались на ее горле.
Собеседник, как ребенок, которому только что подарили долгожданного щенка; одергивает ее за волосы, придушивая другой рукой и рассматривает, какую же реакцию подарит ему пленница.
— Позволяй мне посещать мир Морфея. Полагаю, младшая давно осведомила тебя о моём «недуге».
Мерелин будто ждала удачной паузы, чтобы перебить собеседника и ловко выловить момент, когда сможет предъявить ещё одно требование к будущей сделке.
— Засыпать с вами каждую ночь? Тогда хочу последний пункт в списке, — прошипела змеей, хозяин изогнул бровь, — неделя на грешной земле, отпускайте меня домой, раз месяц, — тот усмехнулся на детский лепет.
— Три дня, — отстранившись, эмоциями давая понять, что переговоров не будет.
— Пять! Пять дней.
Мерелин заметно оживилась от вероятности… Не побега, а временного пребывания в родном гнезде, где не так много существ, которые не могут двигать предметы щелчками и могут не использовать оскорбления или претензии в каждом диалоге. Ангел ухватил нечистого за рукав, сжимая плотную ткань до побеления пальцев, глаза девушки наполнились отчаянной надеждой, что ее мучитель проявит хоть на мгновение милосердие и таки увеличит визит домой.