— Ко мне, — промурчал глаз не открыв.
Девушка обреченно взглянула на пламя, ментально желая ему спокойной ночи и, покряхтев от боли и неудобства таки выполнила наказ. В отличии от смертной… Хотя, демон и есть ее полное отличие: он расслаблен, его шея вытянута на подушке, тело открыто от одеял и одежд, она — правда его игрушка для сна, питомец, которого можно не стесняться и прижимать, когда вздумается, используя силу, когда тот вырывается.
Малышка недовольно сжала сухие губы, утыкаясь взглядом ему в пресс, наблюдая, как рельефные мышцы двигаются от дыхания.
— Зачем вы дышите? Вам не нужен воздух.
— Привычка имитации. От представителей твоего вида было бы много вопросов, если бы заметили.
Она все ещё хмурилась, заметив, как уголок его губ чуть ушёл в щеку, своего рода спрятанная усмешка — будто бы он реагировал, но не полностью, усталость блокирует большинство его эмоций, отчего мимика видится «приглушенной». Подметив кое-что в разуме, лицо невинной расслабилось, она словно погрузилась в себя, при этом не отключившись от реальности, Мер знает, что демон не отстанет — не уснёт он просто так, просто лёжа с ней в постели, ему обязательно некое доказательство в виде слов или действий, что смертная выполняет свою часть сделки.
— Вы когда-нибудь слышали о «проблесках света» в нечистых? — приподнял бровь, беззвучно называв собеседницу тупицей, но Мерелин продолжает. — Существует легенда о демоне, что украл смертную девушку от скуки. Он забрал ее из дома без спроса, но девушка была столь добра и невинна, что простила похитителя. Постепенно они влюбились друг в друга. Демон с покоренным сердцем возвращает любимицу домой, чтобы та попрощалась с родными, он хотел взять ее в жены и увести с земли навсегда. В первой концовке, — ангел не сводит взгляда с его закрытых глаз, ожидая реакции, — видя, как девушка прощается с единокровными, он вдруг осознаёт, что ей никогда не обрести счастье рядом с подобным ему. Он целует возлюбленную, и вместе с прощальным поцелуем забирает воспоминания о нем. Через несколько десятилетий демон навещает девушку, видит, как она счастлива с детьми и внуками. Но, поняв, что память о тех днях с девушкой не даст ему спокойной жизни, что ему никогда не стереть чувств, он убивает себя недалеко от дома любимицы. Вторая концовка более жестока, — Мерелин сама будто набирается мужества произнести вслух. — Резко осознав, что его любовь к девушке — подлинна, он падает на землю, даваясь собственной кровью. Созданию тьмы будет смертелен малейший отблеск света, маленький кусочек ангела способен убить в демоне — демона… Стоит ему рассыпаться на руках девушки чёрным пеплом, как она заканчивает истерику — смерть демона забирает ее память, она безэмоционально возвращается домой. Сказка на ночь окончена, теперь я могу отвернуться от вас?
Мерелин, ощутив себя Шахразадой*, уложила тирана, смело, но осторожно начинает переворачиваться в сторону камина, ей приятней наблюдать за хрустящим костром нежели равномерными дыханием демона — поддельным. Интересно, много ли он имитирует, чтобы быть как можно более схожим с человеком? Всяко, выродку им не стать. Продолжила бы, если бы не боль в плече: тяжелая рука вцепилась в пойманную, грубо укладывая ее обратно на спину, точно, позволит он малышке отвернуться:
— Лживая история. Или ты рассчитывала на моё сочувствие?
— Сочувствие? — удивленно изогнула брови, столь искренне ее поразили слова, что мимика выдавала каждую мысль, рождающуюся в голове. — Единственный, кого стоит жалеть исходя из этой легенды, так это вас. — Демон усмехнулся. — Ведь именно вам никогда не познать настоящей любви.
Нечистого позабавил выпад девушки, разумеется, серьезность и попытки ангела захватить хоть какую-либо власть всегда будут большим анекдотом для него, можно поспорить, если Мерелин наступит хозяину на горло, завершая его цикл жизни, он будет улыбаться, находя в суровости смертной бесподобную шутку.
— Не забывайся, твоя причастность к роду человеческому, — оскал не слезал с лица мужчины, — лишь этап взросления. — Мой тебе совет, как будущему бессмертному созданию: ищи удовольствие в похоти, а не в приторной лжи романтиков.