- Безболезненная смерть в его случае – милосердие. Ему и так повезло уйти с целым языком, отделавшись хромотой. Он успел насладиться свободой и не познал всю полноту боли от иссушенных каналов, - выговорил Байгал и налил еще маотай*.
– Над ним смилостивились и позволили уйти целым. Значит, он не знал секретов, - возразил Лянхуа, глядя наверх, туда, где за тонкой занавеской сейчас умирал загадочный пришлый отступник.
Байгал вздохнул, прикрыв лицо веером. Ему тоже было тяжело. Ведь Тэхон действительно обладал прекрасным голосом и мог бы стать великим певцом.
- Возможно. Но отступники недолго живут. Те, кому удавалось перенести разрушение золотого ядра и сохранить каплю ци, умирают в страшных муках. Всё, что происходит среди заклинателей, не должно уходить в народ. Тэхон принимал это, иначе воспользовался бы своим клинком, который прятал на бедре, и не дал бы убить себя так легко. Садись со мной, Лянхуа, запомним его, чтобы мой оступившийся брат обрел бессмертие хотя бы в моей памяти. Пожалуй, он был хорошим человеком.
Лянхуа церемонно поклонился и принял чашу с маотай.
- Я заметил на нем твоё кольцо. Полагаю, ты его не дарил? Как у отступника оказалось благословение Луны?
- О, это презабавная история, - Байгал повел рукавом, отмахнувшись. – Тэхон по чистой случайности нашел его на берегу реки, примерил и не смог снять.
Лянхуа не удержался на ногах и сел.
- Что? Ты собственными руками убил свою судьбу?!
Байгал едва успел скрыть скривившиеся губы за веером.
- Мужчина не может быть судьбой другому мужчине. Он мне не судьба, Лянхуа. Скорее всего, у него есть сестра-близнец, с которой у них перемешались потоки ци в утробе, и кольцо просто перепутало его с ней. Как только он испустит последний вздох, я заберу кольцо и его меч. По мечу найти его секту будет просто. Поверь, Тэхон был бы рад такому исходу. Он не приспособлен к жизни среди смертных. Видел бы ты его глаза, когда мы миновали ворота!
Лянхуа покачал седой головой, сокрушенно вздохнул и выпил чашу маотай. Байгал видел неодобрение в глазах друга и был готов к упрекам, но тот всё же решил промолчать. Бывший мечник прекрасно знал, что мир заклинателей настолько же суров, насколько и прекрасен, и никогда не стремился в ученики, хотя в нем теплилась искра таланта. Ланхуа довольствовался тем, что имел, и радовался другому бессмертию: тому, которое даровали дети.
- Как долго будет умирать Тэхон? – спросил он.
- Если он съел всё, то к рассвету уже окоченеет. Уйдет тихо, во сне, - Байгал посмотрел в окно.
Закат окрашивал его голубые одежды в кровавый багрянец. Выписанная на веере ветвь сакуры казалась открытой раной. Байгалу страстно захотелось отбросить веер и сорвать одежды: поступок был правильным и милосердным, но всё равно лег на душу тяжелым камнем.
- Тебе тошно, - безошибочно угадал его состояние Лянхуа.
- Да. Мне жаль, что мы с Тэхоном не встретились раньше. Возможно, тогда он не отступился бы от заветов и стал бы мне хорошим другом. Но это единственное, что я могу сделать для него как последователь праведного пути, - признался Байгал и встал. - Я пойду, прогуляюсь до лавки Датоша. Он еще не покинул город?
- Какое там! – Лянхуа махнул рукой. – У него уже не лавка, а торговый дом. Еще немного – и накопит на новый корабль. Он не устает возносить хвалу тебе и каждый день приходит ко мне, чтобы узнать последние новости. Ужасно утомительный человек.
Байгал слабо улыбнулся другу и вышел на улицу.
- Стой, зараза! Караул! Держи вора!
Худенький растрепанный мальчишка в жалких обносках увернулся от рук, перепрыгнул через подножку и прямо на ходу откусил кусок от лепешки. Байгал наткнулся на голодный блеск в его глазах, отступил в сторону, давая уйти, и встал перед погоней.
Не со зла и не из корысти своровано, а отрубать пальцы за одну лепешку было бы слишком жестоко. Мальчишка сверкнул ему благодарной улыбкой и был таков.
- Вор! Господин заклинатель, зачем отпустили вора? – плаксиво верещал торговец.
- Я заплачу за него, уважаемый. Не нужно поднимать шум и гнаться за ним, - сказал Байгал и протянул монету. – Этого будет достаточно?
Торговец тут же заткнулся и склонился в поклоне.
- Конечно, господин заклинатель, вы очень благородны! Не желаете ли отведать яблочного вина? Оно сладкое, словно материнское молоко! Или, может, предпочитаете что-то покрепче?