- Кормят как? А то я наслышан…
- Ну, из корейской кухни тут только кимчи, но это я как-нибудь переживу. Не приезжай. Всё есть, и даже шприцы докупать не нужно. Ты-то сам как?
На середине фразы мама поперхнулась и раскашлялась. Я нервно забарабанил пальцами по рулю. Кашель и слабый задыхающийся голос били по нервам не хуже звука дрели. А уж все её заверения, что ей ничего не нужно, и вовсе ввергали в состояние легкой паники. Точно таким же тоном мама рассказывала, что это всего лишь легкая простуда и что всё проходит, а потом доктора хватались за головы. Да и я хорош: закрутился с работой, собственным лечением и в результате едва не прозевал критический момент. Пневмония – безумно коварная болезнь.
- Я нормально, - ответил я, стараясь не показывать, как сильно мамино «ничего не надо» меня напрягло. Потому что маме обычно было надо всё. – Ты же знаешь, я уже проверил кровь на всех своих приборах. У меня прививки работают. Только на тебе вот… осечка вышла.
- Ну, может, без твоей разработки я бы уже стояла у тебя на полочке в фарфоровой вазе, - резонно заметила мама и издала такой душераздирающий вздох, что я заерзал от грызущего чувства вины.
- Тебе точно ничего не надо, мам?
- Не знаю, честно говоря, неудобно напрягать… - прошелестела она.
- Мама, - строго сказал я, – ты же знаешь, что я сделаю для тебя всё что угодно?
- Всё? – мама еще раз вздохнула и наконец выговорила: - Ну, есть одна вещь… Нет, не хочу напрягать…
- Мама! – взвыл я. – Я уже почти у дома! Говори, что ты хочешь – и я всё сделаю! Клянусь, ты меня не напряжешь!
- Ладно. Отвези Регине её вещи куда она скажет – и мне станет легче, - выдала мама, разом избавившись от голоса умирающего лебедя. – Честное слово!
Пока я молча хватал воздух ртом, осознавая, что меня облапошили самым бессовестным образом, мама прочирикала: «Ну, целую, сына, будь хорошим мальчиком. Ты обещал!» - и положила трубку.
- Воистину, женщины, имя вам – вероломство, - пробормотал я и, встав на светофоре, все-таки побился лбом о руль.
Казалось бы, за столько лет я должен был стать чуть более прозорливым. Но, как только что выяснилось, родня по-прежнему вертела мной как хотела. Ни не долеченные ноги, ни двухмесячные приключения в альтернативном мире разума мне не прибавили.
Да, я – попаданец, который смог. Смог выжить и вернуться. Здесь, правда, с момента исчезновения прошло два года. Поскольку я вывалился не в самом лучшем виде, пришлось срочно изобретать сказку про загадочного маньяка, который держал меня все эти два года в подвале, а потом по непонятной причине отпустил. В сказке ни логики, ни смысла не было, но лучше уж так, чем правда. Выдай я историю о том, что всё это время жил в другом мире у чуваков, которые считали меня девочкой пятнадцати лет, а болезни лечили чем угодно, но не нужными вещами – точно прописался бы в дурдоме*. А так все прониклись, никто, кроме следователей, меня не тряс, да и на работе отнеслись с пониманием. Все вокруг до сих пор пляшут… кроме двоюродной сестрицы и маменьки.
Если отец относился к моей усилившейся интровертности с пониманием, то вот маменьке и Регине хотелось затащить меня обратно в социум так, что чуть кровь из носа не текла. Желательно, чтобы из него я вышел с горячей молодой женой – матушка с сестрицей уже не раз намекали на продолжение славного рода Еленец. А мне социума в другом мире хватило на три жизни вперед. Еле ноги унес и больше никуда из своей уютной квартирки с электричеством, горячей водой, кофемашиной и интернетом не собирался. Спасибо, наобщался! И да, любви мне тоже хватило по горло!
Светофор дал зеленый сигнал, и я нажал на педаль газа. Впереди показался поворот на улицу Регины.
«Ты же умный мужчина, ты прислушаешься к дурным предчувствиям и не поедешь к ней, да?» - с надеждой спросил внутренний голос.
«Никогда в жизни! Я умный мужчина, а косплеерские шмотки мне даром не сдались!» - ответил я ему.
«Вот и умница. Проезжай мимо, плевать на обещания. Собственное спокойствие дороже».
«Дороже», - согласился я и, будучи абсолютно уверенным в собственном благоразумии, повернул к дому Регины.
«Куда?! - спохватился внутренний голос, но я уже хлопнул дверцей и, закрыв машину, направился к подъездной двери. – Ой, дура-ак…»
«Я вроде как пообещал маме. Мама болеет. Нехорошо её расстраивать», - оправдался я перед самим собой и нажал на кнопку домофона.
Сестрица встретила меня очаровательной улыбкой и даже угостила вкусным чаем. С моей любимой шаурмой.