В конце концов девочка завела нас в один из бараков и сразу же кинулась к куче тряпья в углу.
- Братик, я привела господина заклинателя!
Куча зашевелилась, из-под неё показалась взъерошенная, неровно стриженная, очень вшивая голова загорелого парня лет пятнадцати.
- Пришли… – прохрипел он, зябко кутаясь в тряпки, и обвел нас мутным взглядом. – Мама… вас встретит… Она вкусно готовит суп… Лотосы пахнут…
Речь у него стала бессвязной, он тяжело вздохнул и замолк, опустив голову. Байгал оттер меня в сторону, опустился рядом с больным, не побоявшись запачкать свои роскошные одежды, и взял его за руку. Пальцы у него засветились.
- Сколько он болеет? – спросил я тихо, чтобы не нарушать священнодействия.
- Пять дней, господин, - прошептала девочка, шмыгнув носом.
- Кроме лихорадки на что-нибудь жаловался?
- Да. На головную боль. Еще говорил, спина болит. А вчера на животе появились пятна. Розовые такие…
Я нахмурился и сжал руку с кольцом в кулак. Учитывая, какая вокруг творилась жуть, это могло быть чем угодно.
- Еще кто-нибудь рядом болел такой же болезнью?
- Болел. Вчера дядька Арат умер от неё, - ответила девочка. – И его семья. И еще бабуля…
Она перечисляла и перечисляла, по-детски загибая пальцы, и я всё больше склонялся к инфекционной природе.
- Тиф, - подтвердил Байгал мои догадки.
Да, общая картина вполне соответствовала сыпному тифу. Жуткая болезнь, которую как раз распространяли вши. В моем мире с ней успешно боролись вакциной и антибиотиками тетрациклиновой группы. Ни того, ни другого здесь не было, но зато было волшебство.
Байгал сидел над больным, молитвенно сложив ладони. Из них лился свет, его волосы едва заметно колыхались, вокруг блестели искры. Девочка затаила дыхание, а я подался вперед, сгорая от любопытства. Ведь передо мной творилось настоящее волшебство! Свет окутал фигуру заклинателя полностью, и я уже ждал, что он опустит ладони на больного, чем вылечит его раз и навсегда…
Свет погас, парень глубоко вздохнул, а Байгал встал, деловито отряхивая подол.
- Пусть пьет чай из зеленых листков камелии, не меньше половины ведра каждый день, - заклинатель ткнул пальцем в стоявшее около постели небольшое ведерко примерно в три литра. - Розовые точки мажьте свиным жиром. С вас десять монет.
Пока счастливая девочка отсчитывала монеты, я придвинулся к постели больного, чтобы оценить эффект волшебного лечения.
Ничего не изменилось. Парень так и лежал, сгорая в бреду, тифозный, вшивый и опухший. Я даже рискнул и развернул его тряпки, но нет. Если и было какое-то лечение, то оно пока не проявилось.
- Я вознес молитву Небесам, меня услышали, но ты должна быть готова ко всему, понимаешь? Болезнь очень тяжелая, - сочувственно ворковал Байгал тем временем. – Она означает, что твоего брата хотят забрать к себе боги. Ты должна быть готова к этому. Тебе есть, к кому пойти?
Чего-чего? Он ничего не сделал, да еще и деньги взял?!
Возмущение вскипело и рвануло, словно гейзер. Я едва успел прикусить язык, чтобы не высказать всё что думаю о Байгале. «Всё-таки это махровая древность, о бактериях и вирусах тут и заклинатели не знают… Они всё лечат своей ци… - попытался я успокоиться, но не выдержал: - Но сопоставить вши и тиф они были обязаны!»
- Боги хотят забрать братика, поэтому наслали на него тиф? – переспросила девочка.
- Да, - вздохнул Байгал.
Его взгляд вильнул в сторону, выдавая вранье - и я не выдержал.
- Нет. В тифе виноваты вши, - отчеканил я и повернулся. – Тиф распространяется с кровью. Вши сосут её, переползают на здорового человека, кусают и так заражают. Болезнь проявляется приблизительно через неделю после укуса. Смертность очень высокая.
Наверное, у меня было очень жуткое лицо – Байгал побледнел, схватился за меч и отступил на пару шагов. Я, обрадованный этим испугом, подался к нему, чувствуя себя хищником, который настиг жертву.
- У тебя тут бродит мор, мастер Хэ, а ты советуешь людям пить чаек? Не боишься, что от твоей Горы Тысячи Голосов останется груда камней? Ведь ты как её представитель не обеспечил защиту от зла, а значит, репутация школы не стоит и выеденного яйца. Тогда с какой стати вас на этой горе терпеть?