- Доброго дня. Меня зовут Тэхон, - поздоровался я и, на всякий случай схватив лошадь за уздечку, огляделся.
Впереди меня не было никаких прохожих. Человеку неоткуда было взяться… Но тут глаз выцепил поворот на другую дорогу, меньшую, почти не заметную с этого места, и от сердца немного отлегло. Демон это или жрец, но он пришел сюда своими ногами.
Предполагаемая боевая машина шагнула ближе, протянула глиняную чашу и с робкой, просительной улыбкой сказала:
- Пожертвуйте на храм, господин?
За это лицо и глаза все режиссеры мира передрались бы между собой. Этого парня можно было просто поставить в кадр, чтобы рейтинги картины взлетели до небес. Я бросил в чашу монету. Монета покружилась на дне в гордом одиночестве и, загрустив, упала.
- Чей будет храм? – без особого интереса спросил я.
Октай хлопнул глазами, неловко улыбнулся, прошелестел:
- Нищего принца… - и поспешно добавил: - Он не дает богатства или любви, да и в земледелии он тоже не очень хорош…
- Последователей много?
- Нет, господин. Нищий принц довольно молодой бог. Он только вознесся на Небеса.
- Как же он вознесся на Небеса, если у него нет последователей? – резонно спросил я. – Ведь это же одно из главных условий вознесения, я правильно помню?
Неловкости в улыбке Октая стало еще больше.
- Правильно, господин. Так получилось… Он очень добродетельный.
Где-то я это уже слышал.
- И жрец у него есть только один, да?
- Вы удивительно проницательны, - откровенно приуныл Октай.
Да, точно. Регина была бы в восторге: парнишка выглядел и вел себя точь-в-точь Се Лань, которому и был посвящен косплей её команды. Не хватало только волшебных бинтов. И парнишки в красном, который следовал бы по пятам. Насколько я понял, это был самый преданный фанат Се Ланя, который молился ему денно и нощно, когда у бедняги ничего не осталось.
Стоп. Минутку…
Я медленно опустил взгляд на себя. Ну да, нарядов красного цвета в чемодане больше не было. Этот вообще был запасным, его я надел взамен вчерашнего, обрызганного демонической кровью.
«Да ну не-е… - протянул внутренний голос. – Какой же это красный? Это бордовый!»
Это, конечно, меня невероятно утешило.
Что это за мир такой, в котором на каждом углу прячутся волшебные мужики? Почему им всем попадаюсь я? Почему я еще не увидел ни одной прекрасной заклинательницы? Воительницы? Ведьмы, на худой конец?!
- Тогда в чем хорош ваш бог, уважаемый Октай? – спросил я довольно-таки осторожно.
Октай смущенно замахал рукой.
- Ох, не надо! Я всего лишь скромный жрец. Можно обращаться просто по имени.
Да, в его исполнении это прозвучало куда искреннее, не то что у Байгала.
- Нищий принц – покровитель странников, - продолжил Октай, спрятав ладони в рукава и уставившись на воду. – Он помогает заблудившимся в лесу выбраться на тропу и охраняет в пути.
Я посмотрел на этого скромнягу, еще разок полюбовался на ослепительно белые одежды, к которым не липла никакая грязь, на глянцевые черные волосы, собранные на затылке в простой пучок, на ухоженное лицо и решил, что если единственный жрец Нищего принца выглядел так, словно в кустах его ждала команда гримеров, то такому богу стоило помолиться. Вдруг и на мою просьбу у него хватило бы сил?
- Вот, - я решительно протянул Октаю один из кошельков. Подумал и добавил еще один. – Построй своему богу храм. Пусть приведет меня домой.
Жрец удивленно раззявил рот, уставившись на деньги как баран на новые ворота.
- Это много, господин… - промямлил он и, заглянув в кошель, воскликнул: - Это очень много! – и вдруг стрельнул понимающим и очень сочувственным взглядом. – Вы чужестранец, да?
Кажется, я понял, почему люди подобного типажа имели бешеный успех у любителей красного.
«Это бордовый!» - пискнул внутренний голос.
«Косплей предполагал красный, значит, это красный!» - ответил я ему.
- Верно. Я попал сюда случайно и очень хочу вернуться домой. У меня матушка болеет, работа стоит и вообще…
Октай кивнул и спокойно спрятал деньги.
- Что за работа?
- Я изобретаю лекарства, - честно ответил я и, подумав, добавил: – В данный момент против чахотки, - чахоткой в эти времена называли любую легочную болезнь.
- Но вы не врали, когда говорили, что певец, - озадачился Октай, а я озадачился над тем, как он это определил. - А, я понял! – его лицо прояснилось. - Вы и певец, и ученый!
- Да, всё так.
Октай поклонился.