- Очень рад знакомству, господин Тэхон.
- Просто Тэхон.
- В таком случае, не возражаете, если мы дальше пойдем вдвоем? Я направляюсь в город Цаган, чтобы купить кое-что…
- Город на озере? – уточнил я, ткнув себе на плечо. – Там находится? – и, получив кивок, сказал: - Лучше туда не соваться. Там началась эпидемия тифа, который переносится вшами. Город закрыт, никого не впускают, никого не выпускают, ждут заклинателей.
- О! Вот как? – удивился Октай и, помолчав, вздохнул: – Что ж, жаль. Видимо, придется пока что жить без двери.
- А ты из… - я сделал вид, что мучительно вспоминаю название, и Октай охотно попался:
- Гургани.
- Я туда и направляюсь, вот какое совпадение! – радостно воскликнул я и почувствовал вдруг необыкновенную схожесть с Байгалом.
Октай серьезно кивнул:
- Я рад, - но в глазах плеснула усмешка. Он видел меня насквозь. – Можешь остановиться у меня, Тэхон. Мой храм стоит поодаль от деревни.
- Там тепло? Можно помыться? – без особой надежды спросил я.
- Есть много теплых одеял и котел, в котором можно нагреть воду. Я знаю, что это не то, к чему ты привык… - он медленно обвел меня взглядом, задержавшись на черных кроссовках. - Но зато там тихо.
- Годится, - согласился я. Всё равно ничего приличнее в обозримом будущем мне не светило. – Однако вот так сразу звать незнакомца… Не боишься, что я зарежу тебя во сне и украду всё что есть?
Октай рассмеялся так, словно я ляпнул отличную шутку.
- Что у меня брать? А ты, Тэхон, не зарежешь меня. Ты добрый человек.
- С чего ты взял?
- Я вижу, - уверенно ответил жрец. – Ты ученый, лекарь, ты спасаешь жизни. Пусть иногда люди этого не понимают и ранят тебя, - еще один короткий взгляд на мои ноги. – Но потом они обязательно поймут и вспомнят добрым словом. Ты и сам знаешь, потому и не обижаешься, так?
По позвоночнику медленно поползли мурашки. Октай улыбался, добрый и благостный… Жрец до кончиков ногтей.
- Ты примешь моё приглашение? Если не примешь, я не обижусь, - сказал он и отвернулся.
Пучок волос на затылке оказался не пучком, а длинной, до пояса, толстой косой. Жрец легко перепрыгнул через ручей, подошел к лошади и погладил её по шее, терпеливо ожидая ответа.
Да, он определенно понравился мне больше Байгала.
- Пойду, - согласился я.
- Как ты относишься к маньту?
Я подумал и уточнил:
- Тесто с мясом внутри?
Октай уточнил:
- Мясо птицы.
- Прекрасно отношусь, - искренне ответил я. – Более того, могу дополнить блюдо парочкой жареных луковиц, лепешками и бутылкой, кажется, вина.
И мы пошли по узенькой дороге, ведущей в Гургани.
Это оказалась такая небольшая деревенька, что даже название – и то было слишком длинным и презентабельным для десяти домов, прячущихся под сенью деревьев. Их сделали настолько неприметными и так умело замаскировали под пейзаж, что я рассмотрел их только тогда, когда Октай обвел рукой очертания крыш. Кое-как вытоптанная дорога да поле с не известными мне злаками, на котором работали люди, – вот и всё, что выдавало присутствие жилищ.
Храм Нищего принца правда стоял чуть дальше от деревни, ниже по течению ручья и больше напоминал старый, наполовину сгнивший сарай с окнами. Октай явно пытался придать ему приличный вид: на входе стояли крепкие, недавно сколоченные ворота для духов, крыша храма была устлана свежей соломой, на окнах стояли новые ставни. Но это только подчеркивало общую убогость. Особенно умиляла дверь, точнее, старенькое, побитое молью одеяло, которое её заменяло. Кусок шершавой серой бумаги с намалеванной печатью, очевидно, служил замком.
Я привязал лошадь под навесом, с помощью Октая расседлал её и потащил свои нехитрые пожитки к порогу.
- Небогато, да, - смущенно кашлянул Октай перед тем, как откинуть одеяло и войти внутрь. – Но зато у меня просторный двор и за водой ходить не надо.
Да, внутри, как и обещалось, было чисто: ни пыли, ни крошек, ни ковров – ничего, только очаг с полкой для кухонной утвари, алтарь да один высокий хлипкий шкаф, собранный из бамбука. На алтаре стоял лишь глиняный кувшин с цветком да пустая чаша для благовоний, даже изображения божества не было. Если здесь когда-то жили тараканы, то они давным-давно ушли в поисках лучшей доли. Я оглядывался и с каждой секундой всё больше проникался к жрецу сочувствием и уважением. В таких условиях далеко не каждый остался бы верен убеждениям и вере.
- Нормально. Пойдет, - мужественно проглотив вопль «Как же ты тут живешь?!» сказал я и достал еду.
Октай открыл шкаф, в котором у него хранилось абсолютно всё, включая сухую рисовую лапшу и маринованное цыплячье мясо. Маньту оказалась похлебкой с лапшой, листьями крапивы и кусочками птицы, которую хозяин сварил в котелке, притащив воды из ручья. У меня в узле и то было больше еды. Естественно, я ей поделился, и на двоих у нас вышел отличный обед.