Но, кажется, Октай опознал ритуальные угощения. Он попробовал вино и задумчиво посмотрел на лепешки, овощи и тофу.
- Эта еда…
- Если не хочешь, можешь не есть, я не обижусь, - на всякий случай сказал я. – Я тебя не оскорблю, если положу себе в отдельную посуду?
Октай просто мотнул головой, ответив:
- Нет, конечно, можешь брать столько чаш, сколько захочешь. Я не в том положении, чтобы отказываться от дружбы, - и с улыбкой приступил, а я понял, что по незнанию вляпался в обряд.
И хорошо, что это было предложение дружбы. А ведь могло быть оскорбление со смертельными последствиями. Нежелание есть из одного горшка вполне можно было истолковать и так.
Как и обещал, после обеда Октай нагрел воду в котле, и я смог помыться. Как ни странно, но для этого не пришлось выходить во двор – жрец выгреб из очага золу, велел залезть туда, положив под ноги циновку, и лить воду прямо на остатки кострища. Что это за обычай такой, я не стал выяснять и просто послушался, замотав пояс полосой ткани, которой щедро поделился Октай. Он сразу же заметил на моей руке кольцо, но лишь скользнул по нему безразличным взглядом и промолчал. Его даже джинсы не заинтересовали – всё внимание приковали мои ноги, которые я наконец-то смог обработать по-человечески.
- Какой кошмар! – воскликнул он, увидев шрамы и наполовину выросшие ногти на левой ноге.
- Спасибо, я знаю, - процедил я, снимая с правой силиконовый пластырь. На правой у меня был след от операции, и этот шрам, розовый, выпуклый, впечатлил жреца еще больше. – Это просто выглядит страшно, на самом деле всё уже почти зажило. А этот шрам оставил лекарь.
- Я… Я сейчас. У меня есть несколько растений, они помогут… Рубцы заживут быстрее…
Не слушая моих уверений, что всё в порядке, Октай пометался по храму, сбегал на улицу и принес несколько листьев. Воздух наполнился знакомым ароматом шалфея и лимонника.
- Вот, приложим их – и рубцы быстрее заживут, - радостно сказал жрец.
Я не стал говорить, что шалфей с лимонником были хороши лишь как противовоспалительные и ранозаживляющие средства и на рубцы никак не влияли, и молча кивнул. Супернавороченные крема и пластыри остались в двадцать первом веке, здесь же не те условия, чтобы привередничать и воротить нос.
- Листья лучше помыть и нарубить, - подсказал я, осторожно промыв пластырь и смотав его в рулончик. Такими вещами разбрасываться было нельзя. – Сок лучше проникнет. У тебя случайно нет рисовой воды? Мне бы помыть голову…
- Сейчас-сейчас… Где-то, кажется, был щелок… О, у меня есть еще несколько чистых тряпиц…
Я почти не обращал внимания на Октая, занимаясь своими делами: вымыл голову, ополоснул тело, ноги, быстро вытерся, замочил в остатках воды нательное белье и поэтому чуть не подпрыгнул, когда Октай сел рядом на колени, схватил меня за ногу и принялся накладывать целебную кашицу.
- Больно? – спросил он, виновато глянув снизу-вверх огромными влажными глазами. Тонкие, слабые с виду пальцы вцепились в лодыжку с надежностью медвежьего капкана. Кажется, он даже не заметил моих трепыханий.
Я только и смог, что невнятно булькнуть что-то и отрицательно помотать головой. Внутренний голос, тот самый, отвечающий за здравый смысл и мужественность, в истерике забился лбом о стенки моего черепа, не способный подобрать адекватных слов. А Октай спокойно стоял передо мной на коленях, поставив мою ногу прямо на свои белоснежные одежды, и аккуратно накладывал на шрамы и ногти кашицу из растений.
«Регина визжала бы восторге», - проскользнула саркастичная мысль, когда Октай ловко замотал обработанную ногу в чистый отрез, поставил её на сухое место и приступил ко второй.
- Спасибо, - неловко кашлянул я, – но я бы и сам справился.
- Мне только в радость помочь, - улыбнулся Октай, не прерываясь.
Мне бы стало еще неуютнее, но жрец упорно отказывался замечать моё настроение и вел себя невероятно естественно, словно каждый день только и занимался тем, что заматывал ноги всем, кто мылся. Он явно не видел в своих действиях ничего особенного, и я тоже немного успокоился. Видимо, здесь прикосновения и ступни были не настолько табуированы, как в моем мире в подобное время. А мы тут только что вроде бы стали друзьями… Наверное, по местным меркам всё было в рамках допустимого.
С этим рассуждением я еще раз вытер голову, сосредоточился на котелке… и в этот момент за порогом раздались шаги.
- Октай, ты здесь? Ты срочно нужен, - позвал подозрительно знакомый голос, одеяло, служащее дверью, колыхнулось, широко махнул рукав голубых заклинательских одежд. - Объявился Господин горных недр, он что-то ищет, и старейшины…