— Ничего страшного, мастер, — улыбнулся он. — Отдохнёте хоть. А завтра, если что — я всегда готов.
Открыл портал в Веленир, пропустил торговый караван селян, закрыл арку. Затем подошёл и встал напротив головной повозки каравана барона, открыл портал в Сальварию.
На этот раз я последовал за слугой Гансом. Он сразу обратил на это внимание, но ничего не сказал — только коротко взглянул и пошёл дальше, сопровождая последние повозки.
Вышел на пирс. Утро было прекрасным. Море, спокойное и ласковое, лениво накатывало мелкие волны на каменные ступени. Лёгкий бриз нёс запах соли, водорослей и рыбы. Чайки с пронзительными криками кружили над возвращающимися рыбацкими лодками.
Лодки одна за другой подходили к пирсу. Рыбаки, загорелые, перебрасывали на причал тяжёлые корзины с рыбой. Они перекликались хриплыми голосами, шутили, спорили, и в этом утреннем гомоне чувствовалась простая, здоровая жизнь.
Стоял, вдыхал солёный воздух и ждал.
Шахрияр аль-Джанаби неторопливо, с достоинством истинного восточного купца, приблизился ко мне. На его лице сияла привычная тёплая улыбка.
— Мир тебе, молодой мастер, — произнёс он, прикладывая руку к груди. — Рад видеть тебя в это прекрасное утро.
— И вам мир, уважаемый Шахрияр, — ответил я, чувствуя, как от волнения пересыхает в горле.
Я намеренно понизил голос почти до шёпота, наклонившись ближе:
— Артефакт из агата закончен.
Рука скользнула в бездонный карман, нащупала прохладную половинку. Я извлёк её и, стараясь быть незаметным, передал купцу.
Шахрияр принял артефакт, даже не взглянув на него. Его пальцы сомкнулись на половинке, и через мгновение она исчезла во внутреннем кармане его расшитого золотом халата.
— Договор в силе, — так же тихо, поддерживая мою конспирацию, ответил он. — Я прямо сейчас поручу капитану моего корабля доставить артефакт в Шамсахар. Можешь не сомневаться — всё будет сделано в лучшем виде.
Он положил руку мне на плечо, ободряюще сжал.
— Всё получится. Верь.
И так же неторопливо, с достоинством, удалился, растворившись в утренней суете порта.
Остался один. И почувствовал необыкновенную лёгкость. Словно гора свалилась с плеч. Хотелось петь, танцевать, немедленно отметить это событие.
Я знал, что на улице, примыкающей к портальной площади, есть пара таверн. А может, и больше. Вышел с пирса, свернул в узкую улочку и пошёл, разглядывая вывески.
Первая попалась невзрачная, с выцветшими красками — «Оловянный горшок». Название и изображение горшка навевали скуку и какую-то дешёвую тоску. Я прошёл мимо.
Следующая была совсем иной. Яркая, сочная вывеска изображала три луны разного размера — полную, полумесяц и тонкий серп — на тёмно-синем, звёздном небе. Название «Три луны» было выведено золотыми буквами, а дверь под вывеской выглядела добротной, тяжёлой, обещающей внутри уют и хорошее настроение.
Вид этой таверны удовлетворил меня полностью. Подошёл, толкнул дверь и шагнул внутрь.
На палубе «Морского Сокола» царило привычное утреннее оживление. Матросы драили палубу, проверяли снасти. Но в роскошной каюте, отделанной резным деревом и залитой мягким светом масляных ламп, было тихо и спокойно.
Шахрияр аль-Джанаби сидел на расшитых подушках у низкого столика, на котором дымился ароматный чай. Напротив него, поджав под себя ноги, расположился капитан Рашид аль-Бахри. Его обветренное лицо было сосредоточенным, а глаза внимательно следили за хозяином.
— Рашид, друг мой, — начал Шахрияр, помешивая чай серебряной ложкой. — Настал момент, когда я прошу тебя о деле, которое не терпит отлагательств.
Он опустил руку во внутренний карман халата и осторожно, словно величайшую драгоценность, извлёк из него половину сферы, покрытую тончайшим серебряным узором.
— Вот это, — Шахрияр протянул артефакт капитану, — должно быть доставлено в Багдашар, в столицу нашего благословенного Шамсахара. Как можно быстрее.
Рашид принял половинку с благоговением, которое вызывают у моряков все магические вещи.
— Красивый камень, — заметил он. — Чувствуется в нём сила.
— Ты не ошибаешься, — кивнул Шахрияр. — Тот юный мастер, о котором я тебе говорил, создал этот артефакт. И теперь его половинка должна отправиться в Шамсахар.
Капитан спрятал камень за пазуху.