— Мясо в пиве, господин. Пальчики оближете. Или сырная тарелка с копчёностями.
— Давай сырную тарелку с копчёностями, — решил я и, сунув руку в бездонный карман, достал три серебряных обола, демонстративно положил на стол.
Глаза подавальщика блеснули. Он сгрёб монеты и исчез с такой скоростью, что я не успел дослушать до конца песню. Вернулся он с большой кружкой, полной тёмного пива с высокой пеной, и тарелкой, на которой лежала нарезка сыра и мяса.
Отхлебнул пиво — оно было прохладным, чуть горьковатым, с приятным послевкусием. Копчёное мясо таяло во рту. Хорошо-то как…
Началась новая песня. Девушка на сцене сменила темп — она взяла в руки тамбурин, встряхнула им, и звон бубенцов разнёсся по залу. Музыка стала более зажигательной, ритмичной. Она танцевала, изгибаясь, ударяя в тамбурин, и пела с хрипотцой:
— «Моряк, красавец, посмотри на меня! Я танцую для тебя! Моряк-красавец, я молода и красива, обрати на меня внимание!»
Зал одобрительно загудел, кто-то захлопал в такт. Я улыбнулся, отпил ещё пива и…
И в этот момент ко мне за стол подсела девушка.
Симпатичная. Молодая, с живыми карими глазами, тёмными волосами, уложенными в затейливую причёску, и лукавой улыбкой на пухлых губах. Одета она была просто, но со вкусом.
Она улыбнулась мне, взяла мою кружку с пивом и сделала глоток.
Я сначала было возмутился — вернее, собрался возмутиться, но потом подумал: а почему бы и нет? Ну хочет человек горло промочить. Я взглядом нашёл подавальщика, показал ему два пальца. Тот понимающе кивнул, и через пару мгновений на столе стояли ещё две кружки пива. Я достал из кармана ещё пять монет, положил на стол.
Девушка не произнесла ни слова. Она просто смотрела мне в глаза и улыбалась, чуть склонив голову набок. Её рука скользнула под стол, коснулась моего колена. Легко, едва ощутимо.
Замер.
Её пальцы поползли выше, по бедру, поглаживая через ткань штанов, и дальше, к паху. Меня обдало жаром. Ну не железный же я! Сердце заколотилось где-то в горле, дыхание сбилось. Я попытался скрыть эту внезапную реакцию — схватил кружку и сделал большой, судорожный глоток.
Девушка рядом убрала руку, тоже отпила из своей кружки, поставила её на стол, встала, взяла меня за руку и потянула из-за стола.
А в голове моей зазвучали строки из песни, которую я слышал когда-то в другом мире: «Я понял — это намёк, я всё ловлю на лету, но непонятно, что конкретно ты имела в виду?»
Девушка, всё так же улыбаясь, тянула меня к неприметной двери в правой стене, мимо сцены, мимо веселящихся посетителей. Я не сопротивлялся. В предвкушении. Внутри всё пело и трепетало.
Мы уже почти дошли. Дверь была рядом. И тут…
На нашем пути возникли двое.
Крепкие мужики. Обветренные лица, суровые взгляды, здоровенные кулачищи, сжатые так, что костяшки побелели. Один — пониже, но шире в плечах, с рваным шрамом через бровь. Второй — повыше, худощавее, но с такими же злыми глазами.
— Ты что задумал, мелкий засранец? — прорычал первый, сверля меня взглядом. — Ты куда это тащишь девушку?
Второй подначивающе толкнул его локтем:
— Да что ты стоишь? Да дай этому молокососу в зубы! Чтоб неповадно было чужих девок трогать!
Открыл рот, чтобы что-то ответить, объяснить, но слова застряли в горле. Оглянулся — девушки рядом не было. Исчезла. Испарилась. Растворилась в воздухе, оставив меня одного напротив двух разъярённых амбалов.
И тут я увидел, как рука первого размахивается для удара. Кулак, размером с хорошую гирю, летит прямо мне в лицо.
Не то чтобы смог увернуться — просто инстинктивно дёрнул головой, слегка отводя челюсть. Удар пришёлся вскользь, но это было всё равно что получить обухом по голове. Кулак врезался мне в ухо с такой силой, что я не устоял на ногах, ноги подкосились, и я рухнул на колени, больно ударившись о дощатый пол.
В ушах звенело, перед глазами всё плыло. Но сквозь пелену боли и шока во мне что-то вскипело. Ярость. Злоба. Бешенство. Возмущение. Всё слилось в один клокочущий ком негодования. На меня напали! Меня бьют! Возможно, это наёмники! Я слышал смешки отовсюду — посетители таверны оборачивались, кто-то улюлюкал, кто-то просто с интересом наблюдал за разворачивающейся дракой. Мне показалось, что даже музыка стала громче.
Злоба захлестнула с головой.
Резко вскочил с колен, и в этот момент мир вокруг будто замедлился. Пространство откликнулось на мою ярость мгновенно. Повинуясь не мысли, а чистому инстинкту, рванул пространство. Передо мной возник портал — не ровная арка, а искажённый, растянутый по горизонтали эллипс, мерцающий багровыми сполохами.