Войдя в свою комнату, я даже не успел скинуть мантию, как услышал стук в дверь. Я немного удивился — гость должен был идти практически по моим пятам или же стоять в ожидании моего возвращения. Слишком уж быстро.
— Войдите.
Дверь открылась, и в комнату вошла моя учительница, Лиана. И я сразу подметил изменения в её облике. Румянец на её щеках был ярче обычного, будто от смущения или быстрой ходьбы. Но главное — её наряд. Раннее скромное платье нежно-голубого цвета сменилось другим, из более тонкой ткани цвета спелой вишни. И вырез… Вырез был куда более откровенным, обнажая заметную часть груди, которая, впрочем, всё ещё скрывалась за неизменным, ослепительно белым и накрахмаленным передником.
— Мастер Андрей, добрый вечер, — произнесла она, и её голос звучал чуть тише, чем обычно. — Я… я подумала, что в обучении грамоте главное — практика. Чем больше вы будете читать, тем легче знание будет укладываться. Можно продолжить?
Она держала в руках новую, такую же яркую книжку.
— Конечно, Лиана, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Вы совершенно правы.
Я достал второй стул, и мы снова сели рядом за столом. Она бережно раскрыла книгу. Запах, исходящий от неё, изменился. Прежде это был лёгкий цветочный шлейф, может, от мыла. Теперь же в воздухе витало что-то сладковато-пряное, с ноткой тёплой кожи и, возможно, каких-то духов — неуловимых, но настойчивых. Запах был притягательным, будоражащим, и от него становилось чуть жарче.
Урок пошёл по новому сценарию. Сначала она, как и вчера, зачитывала слово по слогам: «Во-л-шеб-ный…». Я повторял. Но потом она, лишь указав пальцем на следующее, дала мне прочесть его самому: «…лес». Поначалу я спотыкался, но она терпеливо ждала, лишь изредка мягко поправляя: «Не „паро-да“, а „по-ро-да“. Смотри, тут буква „О“, а не „А“». Дальше — больше. Она предлагала мне прочитывать целые словосочетания, а затем и короткие предложения. «Волшебный лес был полон… тайн». Процесс захватывал, но периферийным сознанием я всё равно отмечал её близость, этот новый запах и то, как складки её платья лежат совсем иначе.
Урок, как и в прошлый раз, завершился словно по сигналу. В дверь постучались, и вошла другая служанка — та самая, кормилица, с подносом, на котором дымился ужин. Окончание урока и предстоящая еда я воспринял с облегчением. Ситуация, как мне показалось, начинала накаляться не в смысле угрозы, а в ином… Гормоны давали о себе знать самым естественным и неудобным в данный момент образом.
В связи с чем я не решился встать со стула, не желая демонстрировать свою возбуждённость. С другой стороны, в поведении мастера магии то, что он не вскочил при появлении служанки с едой, было само собой разумеющимся — всё-таки не он должен суетиться. Пока ужин размещался на столе — сегодня это была запечённая в горшочке птица с овощами и гречневая каша с грибами, — я наблюдал.
И тут я сделал вывод, увидев разницу. Кормилица была женщиной лет тридцати, может, чуть старше, с добрым, уставшим лицом и спокойными движениями. А Лиана… юная, расцветающая, явно одетая сегодня с определённым умыслом. «И всё-таки надо не забыть узнать имя той, первой, — подумал я, глядя, как старшая служанка аккуратно расставляет миски. — Хорошая женщина. И блюда у неё всегда вкусные».
Обе служанки, закончив свои дела, удалились, снова оставив меня в одиночестве с ароматным ужином и целым роем новых, сложных мыслей.
Насладившись очень вкусной кашей с мясом и пропустив кружку-другую отменного кваса, я, едва проглотив последний кусок, поспешил покинуть свою комнату. Цель была проста и благородна: отточить новую технику перемещения через порталы на расстоянии прямой видимости. Если же говорить честно, то я отчаянно хотел избежать очередного вечернего «занятия грамотой» с моей внезапно преобразившейся учительницей. Её новый образ и тот, другой, запах создавали в комнате напряжение, с которым мне было не по себе.
Выйдя за ворота, где стражи вновь лишь молчаливо козырнули, я направился к знакомой поляне. Без лишних раздумий я открыл портал к той самой кривой сосне на опушке — шаг — и вот я уже стою возле неё, вдохнув полной грудью прохладный, пахнущий хвоей и свободой воздух. Замок отсюда казался игрушечным.
Удалившись на это относительно безопасное расстояние, я, наконец, позволил себе думать. И мысли эти, отточенные опытом жизни в моём мире, были безрадостными.