Навалившееся чувство сытости и глубокого удовлетворения потянуло меня к кровати. Не знаю откуда, наверное, из прошлой жизни, в голове промелькнули слова: «После вкусного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать». Я лёг, уткнувшись лицом в прохладную наволочку, и тут же, без всяких переходов, провалился в тёмный, беззвёздный сон.
Не знаю, сколько я проспал, но по ощущениям — не более двух часов. Меня резко выдернули из глубин забытья настойчивые стуки в дверь. Такая вероломная побудка, однако, не испортила настроения — я всё ещё пребывал в благодушной послеобеденной эйфории. Я поднялся с кровати, накинул мантию и разрешил войти.
Гостем, как я и ожидал, оказалась служанка-учительница, Лиана. Вспомнив свои вчерашние выводы, я внутренне напрягся, но внешне сохранил вежливую отстранённость.
— Мастер Андрей, — начала она, слегка смущённая, — не желаете ли продолжить занятия грамотой? Практика, как говорится…
— Благодарю, Лиана, — мягко, но твёрдо прервал я её. — Сегодня, к сожалению, не смогу. Очень срочные дела. Магические изыскания, требующие полной концентрации. Мне необходимо поработать самостоятельно.
На её лице мелькнуло разочарование, но она лишь кивнула.
— Как пожелаете, мастер.
Я немного подумал и решился на просьбу.
— А вот, Лиана, если это возможно… Мне нужна небольшая ёмкость. Для… смешивания магических ингредиентов. Скорее всего, она будет одноразовой, пользоваться ей после будет нельзя. И ещё — кисть для начертания. Не слишком широкая.
Удивительно, но она никоим образом не возразила. Не сослалась на отсутствие полномочий или запреты.
— Конечно, мастер Андрей, — сказала она, и в её глазах даже блеснул интерес. — Я с удовольствием. Сейчас всё принесу.
Её не было не больше двадцати минут. Когда она вернулась, была румяной и запыхавшейся — явно торопилась. На подносе она принесла две небольшие, тщательно выструганные деревянные мисочки и две кисти — одну поуже, другую чуть шире. Я поблагодарил её, и она, сделав реверанс, покинула комнату.
Как только дверь закрылась, я выложил на стол все свои драгоценные приобретения. Свёрток с клеем и серебряной пудрой, конвертик с рубином, новую кожаную сумку. Я раскрыл трактат магистра Альдрика на нужной странице и перечитал фрагмент о составе.
Затем принялся за дело. В одну мисочку я кое-как вылил вязкий, тёмно-янтарный дубовый клей. В другую насыпал серебряную пудру. Медленно, кистью тщательно перемешивая, я начал добавлять пудру в клей, добиваясь консистенции «жидкой сметаны». Получилась мерцающая, тягучая субстанция, в которой играли миллионы серебряных искр.
Я подвинул стол так, чтобы лучи солнца падали прямо на край сумки. Обмакнув кисть в состав, о край миски вытер излишки, приступил к самому ответственному — начертанию вязи. Я высунул язык от сосредоточенности, выводя первые каракули. Каждый завиток, каждый символ требовал невероятной точности. Я сверялся с книгой после каждого движения, боясь ошибиться. Время текло незаметно, но солнце неумолимо клонилось к горизонту. Тревога начала подкрадываться: света оставалось всё меньше, а работы — ещё много.
И тут, словно по волшебству, в дверь снова постучали. Я, раздражённый срывом концентрации, рявкнул:
— Войдите!
В комнату вошла та самая, старшая служанка. В её руках был роскошный, тяжёлый медный подсвечник с тремя толстыми свечами, которые горели ровным, ярким светом. Раздражение моё мгновенно сменилось облегчением и благодарностью.
— Простите, мастер, — тихо сказала она. — Подумала, вам свет потребуется.
— Вы… вы просто спасли меня! — воскликнул я искренне. — Поставьте, пожалуйста, здесь, рядом. Огромное вам спасибо! — Лиана, ещё одна просьба, последняя. Мне нужна крепкая игла и прочные нитки. Можно?
— Сейчас же принесу, мастер! — она снова умчалась, и через несколько минут положила рядом со мной на стол огромную, похожую на парусную, иглу и катушку вощёных льняных ниток.
Выведение последних линий вязи под светом свечей было почти медитативным. Затем, с непривычки уколовшись пару раз, я принялся пришивать рубин к месту схождения узора. Стежок за стежком, аккуратно, прочно. И вот, наконец, камень был надёжно закреплён, сверкая кровавым огнём в свете пламени.
Я откинулся на стуле, чувствуя, как по всему телу разливается волна глубочайшего удовлетворения. Артефакт был готов. Почти.